Я должна была стать княгиней в Киеве и править всеми землями, какими сейчас правит Хельги Хитрый, но ничего этого не будет. То, для чего я родилась, у меня отняли злые норны… а взамен прислали горсточку шелягов и пару цветных лоскутков! Да сколько бы ни было тех сокровищ – разве ими можно искупить то, что у меня отнято! И ничего я больше не могу сделать, кроме как вечно проклинать тех… кто виноват в этом.
«Но почему надо проклинать Свена и Годо, когда вовсе не они убили Грима? – подумала Вито.
От возмущения, отчаяния в голосе Ульвхильд Вито сама разволновалась, и это волнение вытеснило недавнюю обиду.
– Но Грим ведь сам приказал им отплывать, – напомнила она, поскольку уже раз пять или шесть слышала этот рассказ и его обсуждения. – Они должны были сделать, как он сказал. Они даже не знали, что уже после того кто-то на него напал! Если кого-то винить, то того великана, князя плеснецкого.
– Хотела бы я послушать, как он будет рассказывать об этом Хельги! – язвительно воскликнула Ульвхильд.
– У Хельги есть еще один сын, Рагнар, – напомнила Сванхейд, несколько оживившись. – Твой дед о нем говорил. Ему должно быть примерно столько же лет, сколько тебе.
И подмигнула, давая понять, что этим дело не кончится.
– А кого пошлют взамен? – усмехнулась Ульвхильд. – Меня? Если так, то едва ли разумно сватать меня за этого Рагнара, если он будет здесь, а я – в Киеве. Ведь даже если этот внутренний житель, – она показала глазами на передник Сванхейд, под которым еще ничего не было заметно, – окажется мальчиком, думаю, ты не так уж скоро согласишься выпустить его из рук!
Сванхейд промолчала, и Ульвхильд могла торжествовать: она посчиталась с мачехой за неприятные ей речи.