Правда, увидев меня, черт вытянулся по струнке, со страхом глядя на хист.
— Нет, просто оставил кое-где. У тебя-то что произошло?
— Да жена дура, вот что произошло. Глаза на нее открылись.
— Ужас какой. Поставь чайник, сейчас все расскажешь.
— Ага, — ушел на кухню Костян, продолжая разговаривать оттуда. — А знаешь, мне и тут хорошо. Весело. Родственник твой только пьет, как не в себя. Даже не думал, что столько можно.
Возле меня материализовался бес, сначала отшатнувшись, словно черт от ладана, а затем поклонился. Именно поклонился, надо же, что рубец изнаночный делает.
— Хозяин, позволь мне твоему другу явиться. Сил больше нет никаких украдкой пить. Митьке хорошо, тот под ложной личиной сидит, к тому же друг твой его видел. А я мучаюсь. Это же не дело кусочничать. Давеча только рюмку в себя опрокинул, а этот обратно идет.
Я улыбнулся. Забавно, что хоть что-то не меняется. Григорий увидел то, что я стал не простым рубежником, а принадлежащим двум мирам. Однако первый страх его прошел довольно быстро. И в следующее мгновение он занялся тем, что делал всегда, решал собственные проблемы за мой счет.
— Иди, явись. Только осторожнее.
Бес радостно мотнул рыжей гривой и исчез.
— Мотя, тут какая-то хрень!
— Это не хрень, это Гриша. И он бес. Мить, поди расскажи все, как есть.
Сам зашел в ванную, скинув с себя грязную одежду, испачканную в изнаночной пыли. И залез под горячие струи душа, словно смывая с себя всю жесть последних дней.
Только вытираясь махровым полотенцем я поглядел в зеркало и увидел четкую черную линию на лимбе радужной оболочки. Тот самый изнаночный хист, который теперь отображался и во взгляде, свидетельствуя о том, что ничего не проходит бесследно.
Конец"