Мне дико не нравится тот, факт, что я ещё и отчитываться теперь перед каждым придётся за своё решение, а ведь допрос Олеси – это скорее всего только начало.
– Зачем? Детей всегда можно приструнить с помощью родителей или директора, стоит ли терять работу из-за этих выскочек?
Девушка так воодушевлённо меня уговаривает, а я не могу уловить посыл, который она пытается донести. Слушаю, хмуря брови и выковыривая руку из её цепкой хватки.
– Тем более, эти вертихвостки уже без пяти минут ушли из школы, – продолжает Маврина.
– Подожди, я ничего не понимаю, – чувствуя себя полным придурком, слегка встряхиваю головой, но поставить мозги на место и начать соображать это не помогает.
Или не во мне дело, а в том, что Маврина несёт какую-то чушь?
– О ком и о чём ты говоришь? – с подозрением смотрю на коллегу, ища в её внешнем виде или взгляде признаки психического расстройства, но ничего подозрительного не замечаю.
"– Как о чём? – смотрит на меня, как на идиота. Округляет глаза в удивлении и даже отстраняется немного, что не может не радовать. – Я говорю про одиннадцатиклассниц, которые тебе прохода не дают, особенно эта, пухлая, – взмахивает руками, широко разводя их в стороны и якобы изображая объёмы, подозреваю, Мышкиной.
– Я ухожу по собственному желанию, и никто за мной не бегает, – чеканю утвердительно и нарочно делаю шаг в сторону от почти бывшей коллеги.
– Да ладно тебе, Стёп, скромничать, – произносит неожиданно мурлыкающим кокетливым тоном.
И мне бы сразу нужно убрать её руку с себя, но я настолько ошеломлён происходящим, что всю тяжесть проблемы осознаю позже. Когда из коридора в помещение неожиданно заходит Мышкина с подругами. Почему они сейчас не на уроке, непонятно. Зато ясно, как свет, что Вера видит происходящее и недовольно хмурится, а потом и вовсе бросает подружек и убегает.
– У меня ближе к вечеру репетиция вальса с одиннадцатым классом, после можно было бы прогуляться, – неожиданно предлагает Маврина.
Это позже до меня доходит, что нифига не неожиданно, она уже говорила что-то, но я прослушал, потому что смотрел на Веру.
– У одиннадцатых классов, говоришь? Здесь, в школе? – воодушевлённо переспрашиваю у Олеси, цепляясь за внезапно возникшую идею, как за спасительную соломинку.