В ночь, когда произошла пропажа, Бекетов был в командировке, его вызвали в областной центр по делам, связанным с музеем, Григорьев на телеге Поташова и с его помощью возил заболевшую дочь к доктору, жившему в Вычегодске, и все трое вернулись в Малодвинск лишь к вечеру следующего дня, когда куска колокола уже давно хватились. Малевецкую же никто особо ни в чем не подозревал, потому что девушка она была молодая да еще и на сносях, так что поднять и унести осколок колокола, отлитый из бронзы, весом килограммов в тридцать пять, точно бы не смогла.
Мурашки в затылке не проходили, хотя Андрей и не понимал почему. Что дает информация, что в ночь пропажи осколка Варлаама его бабушка Глафира заболела, да так тяжело, что ее пришлось отвезти к доктору за семьдесят километров от дома? Скорее всего, ничего.
Он читал дальше и почти пропустил вскользь упомянутый факт, что вместе с куском колокола из храма пропала лишенная остатков своего драгоценного оклада икона – та самая Богоматерь Одигитрия.
Кусок Варлаама искали из-за золотого покрытия и необходимости отчитаться наверх, что в переплавку сданы все полторы тысячи пудов. Из-за Одигитрии, по скупым воспоминаниям современников, которые Валевскому удалось раскопать в районном архиве, убивался только Бекетов.
Так, стоп. У убитой Виктории Угловской пропал рюкзак, в котором девушка всегда носила небольшую икону, чей-то подарок. По словам Сыркина, это была именно Богоматерь Одигитрия. Интересно, это простое совпадение или нет? Впрочем, больше до самого конца книги пропавшая из храма икона не упоминалась.
Погодин попытался представить, сколько бы она могла стоить сейчас, если бы вдруг кому-то удалось ее найти. Память услужливо подкинула информацию, лежащую в его голове на отдельной полочке. Раз прочитав что-то, Андрей Погодин никогда этого не забывал. Эту свою врожденную способность, изрядно натренированную и усиленную при подготовке к работе, он очень ценил, потому что она экономила массу времени.