Ох, сколько сердец разобьет этот паршивец! Ведь даже я прониклась!
– А какая у меня прическа! – подхватила с иронией. – Просто отпад.
– Вот ты смеешься, а одна моя знакомая, чтобы добиться такого эффекта, отдала полторы тыщи баксов какому-то крутому Нью-Йоркскому стилисту.
От души рассмеявшись, я поймала себя на том, что мой смех остался прежним…
– Иди уже!
– Ага. Точно справишься?
Я кивнула. Когда сыновья были рядом, мне все было нипочем. Они – моя сила, они – моя радость. Они – мое все.
Положительные эмоции облегчили утреннюю рутину.
Когда я постучала в дверь, давая понять, что справилась с гигиеническими процедурами, встретил меня Адам.
– Привет. У тебя тут с утра целое паломничество, – криво усмехнулся он, отводя взгляд. Что он скрывал? То, что брезгует мной такой? Если так – ничего страшного! Хуже, если он пытался утаить поселившуюся в душе боль.
Не зная, как быть, я вытянула шею, чтобы рассмотреть происходящее за спиной Адама. Адиль стоял у окна, копаясь в телефоне. Алишер сидел на моей постели, сжимая в руке чашку кофе. Еще одна стояла здесь же, на тумбочке. Я закусила губу, глупо хихикнув. Любые сложности в моей жизни стоили этих трех чашек кофе, которые мои сыновья, не сговариваясь, принесли, желая обо мне позаботиться.
– Я что-то пропустила? Где-то неподалеку открылась кофейня?
– Ага. Только для своих, – фыркнул Алишер.
Адам забрал у меня ходунки, аккуратно поставив за тумбочкой.
– У нас акция – к каждой чашке бесплатная доставка обнимашек. Не упустите момент, – вставил Адиль и, проорав боевой клич, принялся меня тискать. К нему тут же присоединился и младший. Я захохотала… И даже Адам не остался в стороне от всеобщего веселья, пощекотав мне пятку.
К сожалению, нашу идиллию нарушило неожиданное появление матери.
– Аллах! Что здесь у вас происходит! Амина… Мальчики! Вы что вытворяете?
Я нахмурилась. Сыновья вытянулись по струнке. В этот момент я, пожалуй, впервые пожалела о том, что воспитывала в них безусловное уважение к старшим.
– Веселимся, – пожала плечами я.
– Зайду попозже, – бросил Адиль. Учитывая, сколько ему досталось от моих родственничков, было ничуть не удивительно, что он сбежал первым.