Уверен, он и у Эммы отлично провел Время, а Коля сейчас просто нагнетает.
В злости мы с сыном невероятно похожи. Одинаково смотрим, одинаково дышим, выпуская горячий воздух из широких ноздрей, и даже убить друг друга хотим одинаково – одинаково сильно. Кожу все еще тянет после удара, и это не дает мне забыть о собственном унижении. Вот же щенок! Неблагодарная сволочь, как долго ты скрывал свое истинное лицо, дорогой сыночек?
И как жаль, что этого не видит Рита. Не может насладиться результатами своего воспитания! Дурная Риткина порода, помноженная на ее характер дала такие плоды.
От злости у меня на секунду темнеет в глазах. Так что, покачнувшись, я теряю равновесие и опускаюсь обратно на кресло.
- Деда смисной! – Хлопает в ладоши Маркус.
Пытаюсь сфокусировать взгляд на внуке, но картинка распадается на пиксели, так что продолжаю жмурится. Смешной… значит. Рита говорила, что я лучший. Сильный, смелый, добрый.
Я тяжело сглатываю и тянусь к кружке с кофе, но Коля вырывает ее у меня из рук.
- Ты б сердце пошел проверил, батя. – В голосе ни грамма сочувствия. Потому что смешные не вызывают сострадания, только жалость.
- Врачи-грачи, - хриплю я, - ничего умного они мне не скажут. Это все твоя мать! Если бы она была рядом, ничего этого со мной бы не случилось.
Очевидно, что мой мотор шалит. Собственное сердце стучит так громко, что кажется, бьется оно где-то в районе глотки.
- Бать, - Коля наклоняется и смотрит мне в лицо. – Давай, скорую вызову?
- Иди в жопу, - смачно ругаюсь в ответ.
Какая на хер скорая? Они все равно ничего не понимают. Только Рита может меня вылечить, а она куда-то делась. Сбежала!
- Если бы твоя мать не пропала, - повторяю я, - то все было бы хорошо.
Коля медленно поднимается на ноги, отряхивает без того чистые брюки, и, подхватив внука, идет к выходу. На прощание оборачивается и смотрит на меня долгим, задумчивым взглядом.
- Мне кажется, тебе не делает чести, что ты не знаешь, где твоя жена, отец. А еще, мне кажется, что от хороших мужей жены не сбегают.