-Как Сафия? - спросила она, смотря на него сверху вниз, потому что стояла на две ступеньки выше.
-Спасибо, благодаря вам быстро поправилась.
-Я очень рада, - она ненавязчиво заправила прядь за ухо. - С Новым годом вас.
-И вас, - мягко ответил Ансар. - Вы здесь живете?
-Да, - кивнула она. - Переехала пару недель назад. Мы с подругой, - она вдруг покраснела и замялась, - Новый год отмечали.
-Ясно, - стараясь не улыбаться, отметил мужчина.
-Все в рамках приличия, - вставила свои пять копеек подруга, вероятно поняв, что Ансар слышал их странный диалог.
-Верю, - уголки его губ дрогнули, но чтобы не смущать дам, он предпочел не заострять внимание на их пьяных приключениях.
-Передайте Даночке привет, - попросила врач добродушно, от чего у Ансара за ребрами кольнуло.
-Передам.
-Ну нам пора, - “Мируня” дернула за руку подругу. - До свидания, Ансар.
-Всего доброго, Меруерт Асхатовна и…
-Белла Борисовна я, - представилась женщина, приложив руку к пышной груди.
-Очень приятно.
-И нам.
-Белла, пошли, - скомандовала Мира и повела веселую подругу за собой.
Пропустив женщин, Ансар поднялся на площадку и позвонил в нужную квартиру. Дверь открыла радостная тётя Мара, которая принялась обнимать племянника, гладить его по седеющей, но аккуратной бороде и смущать уменьшительно-ласкательным “Ансарик” и “жаным”.
-Марочка, если кто-то услышит, как ты меня называешь, я перестану для всех быть злым и ужасным начальником, - радушно улыбнулся мужчина."
"-Ты никогда не был злым, мой дорогой, - воскликнула маленькая, немного полноватая женщина с узкими глазами, пухлыми щеками и короткой стрижкой.
-Да не суетись. Я не голодный.
-Нет-нет, жаным. Пять минут и будем пить чай.
Ансар прошел в комнату, где всё дышало прошлым веком: коричневый полированный сервант на ножках, за стеклом которого был расставлен натертый до блеска богемский хрусталь; журнальный столик с оставленными на нем клубком и спицами; диван с причудливой накидкой; картина на стене.
Подойдя к окну, он приподнял тюль и замер, глядя во двор. Это было похоже на странное дежавю. Снова шел снег, и снова он смотрел на эту женщину с теплыми, мягкими, карими глазами. И даже когда она улыбнулась ему, он видел в них печаль и смятение.