Переживает… Спустя пару минут моего уха касается горячее дыхание, за которым следует легкий поцелуй-укус в мочку уха так, что вдоль позвоночника бегут мурашки.
– Все, пришли.
По коже нежно скользит шелк, когда муж ослабляет ленту. Поспешно жмурюсь от слишком яркого света. Стоит открыть глаза, как я прижимаю дрожащую ладонь к губам. Огромный спортивный зал, где тренировался Максим, теперь ничто иное, как современная балетная министудия! Настоящий балетный класс с множеством зеркал, где десятками моих отражений.
– Максим, - выходит рвано с придыханием, – это…
– Тебе нравится?
Синие сглаза горят, должно быть, сильнее, чем у меня. Максим раскидывает широко руки и улыбается белозубой безбашенной улыбкой. Какой же он искренний! От одной его улыбки внутри становится так тепло. Боже! Оглядываюсь вокруг, еле сдерживая счастливый девчачий визг.
Постепенно эйфория сошла на «нет». Не сразу, но это произошло.
Уже и не помню, сколько понадобилось времени, чтобы понять, что зал новый, а вот я прежняя. Со своими травмами и тараканами, чтоб их…!
* ECSTATIC DANCE - это вид свободного танца, где участники не следуют определенным шагам и ритмам движений, а спонтанно танцуют по мере того, как музыка захватывает их в поток ощущений собственного тела.
Глава 44
Ангелина
Возвращаюсь в настоящее, когда обоняния касается роскошный парфюм Мансура. Тяжелый, мощный, с нотами успеха – так пахнут деньги и власть. Серая амбра и ананас.
– Это не я, а Максим. Его и хвалите, - почти огрызаюсь - вот такая защитная реакция на этого человека.
Свекор криво усмехается - видит мой настрой.
Приподнимаю бровь. Не пробьетесь и не старайтесь! Стена выстроена так надежно, что самое тонкое лезвие мексиканского мачете меж плит не пройдет.
– Без тебя этот зал – ничто, – удивляет неожиданно пропитанными эмоциями словами. - Именно ты, Ангелина, делаешь его «живым».
Упрямо поджимаю губы. Шли бы вы куда подальше, Мансур Шамилевич… Но вслух произношу совсем другое:
– Говорите зачем пришли и…
Потирает задумчиво подбородок.
– Не удивительно, что вы вместе. Так похожи. Оба упрямы и горды.
Странно, но в голосе Мансура звучит не упрек, а наоборот - уважение.