Реквием по любви. Грехи отцов

Теперь становилось более-менее ясно, почему Даня вернулся после их «рандеву» злющий, как тысяча чертей. Едва машину без дверей не оставил.

Снедаемая любопытством, Лиза подошла вплотную и примостилась на край дивана, вынуждая Верещагина немного подвинуться, дабы самой не свалиться на пол.

— Все настолько плохо?

— И даже хуже! — выдохнул он сокрушенно. — Ты права. Не могу я избавиться от этих мыслей паскудных. Будто изнутри меня пожирает что-то. Гложет. Покоя не дает…

— Что случилось? – настороженно. – Что ты сделал?"

"— Я… я ведь… и предположить не мог, что она… девочка! Девочка, бл*дь! В ее-то годы.

В наше время редкая девчонка способна до двадцати лет дожить, оставаясь… как бы это… нетронутой. И уж тем более девственницы не предлагают себя, словно шлюхи прожженные, первому встречному мужику! Что я должен был подумать?

Опасаясь делать скоропостижные выводы, Лиза неопределенно пожала плечами.

— Вот именно! — подытожил Даня. — В общем, я так рассвирепел от ее наглости, что… не сдерживался ни капли.

Ей было больно. Очень больно. Она ведь… не предупредила меня…

— Да уж! Ситуация...

Лиза внутренне в комок сжалась, совершенно не завидуя Титовой.

Такого «первого раза» и врагу не пожелаешь.

А Поля была девочкой правильной. И ранимой.

— Я ни черта не понимаю! — устало потер виски Даня. — Прокручиваю в памяти каждую секунду – и все же не понимаю. Вот объясни мне, почему она так странно себя вела? Почему не предупредила, что еще ни с кем не была? Почему вообще терпела? Я ведь… получается… как бы… надругался над ней.

А одногруппница твоя все терпела и, будто одержимая, просила лишь об одном: кончить в нее скорее. И как можно больше!

— Поверь, у нее были на то веские причины!

— Знаешь, что в этой истории самое странное?

Удерживая его взгляд, Лиза отрицательно покачала головой.

— Вот вроде и сделал все, как она просила. Но при этом… такой мразью себя ощущаю, что удавиться хочется!

Девушка ошарашенно уставилась на Верещагина, не веря своим ушам.

Неужели мужчины способны на столь глубокие переживания?

— Данечка, — тщательно подбирая слова, Лиза сжала в ладони его руку, — я не собираюсь тебя уму-разуму учить! Ведь… ты взрослее, мудрее.

Опытнее, в конце концов. Но мне кажется, в данной ситуации ты повел себя… крайне безответственно! Она ведь была пьяна и отчета своим действиям не отдавала. Страшно представить, что с Полиной будет, когда она протрезвеет.

— Предполагалось, что ты облегчишь муки моей совести, а не наоборот.