На нас с женой напали прямо на трассе, когда мы возвращались в город. Мне пришлось… проучить ублюдков, как следует. На следующее утро, после этого, бате прислали посылку с рукой одного из участников замеса. Исходя из всего вышеперечисленного, у меня возникает закономерный вопрос: так кого вы там оберегали много лет?
Прокурор, более-менее успокоившийся к тому моменту, вновь ощетинился:
— Никто ее не преследовал, пока ты в ее жизни не появился! Что за наезд?
— Простая констатация факта! – Борзый неопределенно пожал плечами.
— Сферу своей деятельности учесть не забыл, мыслитель? — зловеще рассмеялся Черчесов. — Безопаснее с ним, защитник года, епта!
— Я учел все!
— Да неужели?
— Скажи, — их разделял стол, но Похомов все равно подался вперед, дабы выразительно взглянуть в лицо собеседника, — серьезно думаешь, будто я подвергну жизнь своей девочки неоправданному риску? Да ну нах! Я же – не ты, Борис Андреевич!
Ее дядя стиснул челюсти.
До противного скрежета зубов, от которого у нее волосы встали дыбом
— Обоснуй-ка! – оскалился он зверем.
— Легко, — невозмутимо фыркнул Дима. — Ты совершил огромную ошибку, когда отказался от своей «любимой» девушки в угоду кодексу!
— Я поступил…
Прокурор сперва повысил голос, но тут же замолчал, очевидно, пытаясь обрести над собой контроль.
— У нее появился шанс прожить нормальную жизнь, — продолжил он куда спокойнее. — Понимаешь? Я был ее проклятьем. Отравой. Тем, кто рушит все ее мечты, и коверкает всю ее жизнь. Тем, кто… сам того не желая, ставит ее под удар. С того момента, как я порвал с ней, она стала неинтересна моим врагам. Ведь с ее помощью они уже никак не смогли бы повлиять на меня!
Дмитрий загоготал во все горло.
Причем так дико, что Лиза всерьез забеспокоилась о состоянии его рассудка.
— А ты в этом уверен? — сухо ухмыльнулся ее муж. — Знаешь, как «счастливо» она прожила эту жизнь, так щедро дарованную тобой?
На скулах дяди Бори напряженно заплясали желваки.
Он был зол и растерян одновременно, когда глухо прошипел:
— Аркаш, че за пургу он несет? Че… с ней?
— А мне почем знать? — возмутился Похом.