— Такой ты меня запомнил? Да?
Все действительно уставились на Ирину Павловну. Однако причиной тому оказалась вовсе не ее умопомрачительная фигура. Нет. На столь прекрасном теле не нашлось бы и десяти сантиметров кожи, не исполосованной жуткими грубыми шрамами. Не в силах сдержать внезапный и до ужаса сильный рвотный позыв, Лиза вскочила на ноги и перегнулась через перила беседки. Благо за последние шесть часов не проглотила ни крошки. Только это и уберегло ее от жуткого конфуза. Пытаясь отдышаться, она намертво вцепилась в лакированное дерево, и вновь покосилась на наставницу.
— Твою ж мать! — застонал Борис, прикрыв веки.
Ирина Павловна тут же оказалась рядом с ним.
Фурией подлетела, готовая его не иначе как растерзать.
— Я сказала: смотри, сука! Не смей отводить глаза!
— Ира…
— Любишь меня, Борь? — зашлась она в приступе безудержного истерического хохота. — Такую любишь?
— Кто посмел? Назови мне имя, и я…
Речь Прокурора была прервана звонкой пощечиной.
Затем еще одной. А затем Лиза сбилась со счета.
— Почему ты не сдох? — кричала Ирина Павловна, осыпая дядю Борю хаотичными ударами. — Почему ты до сих пор не сдох? Я желала твоей смерти каждую чертову ночь! Почему Господь забрал моего сына, а не тебя?!
Черчесов стойко терпел всплеск ее агрессии.
Ждал. Не сопротивлялся. Но последнее заявление убитой горем женщины заставило его перехватить ее запястья.
— О чем ты говоришь?
— Действительно! О чем?
— У тебя был… сын?
— И у тебя он был, Боря! – Ирина Павловна обессиленно прошелестела.
Лиза содрогнулась от подобной новости. Дядюшке же, кажется, и вовсе стало плохо. Кровь отхлынула с его лица. Начались проблемы с дыханием.
— Нет…
— Но было!
— Что с тобой произошло? Что стало с… ребенком?
Каким-то чудом вырвав запястье из захвата Прокурора, Ирина Павловна врезала ему еще разок. Затем осушила лицо от слез. Подняла с земли свою блузку, и нацепила ее на себя – на запах, не застегивая.
А после ответила совершенно безжизненным голосом:
— Спустя пять месяцев после твоего отъезда один из дружков Пескаря узнал во мне твою брошенную любовницу. Меня похитили прямо с остановки и держали в плену. Ничего не требовали, просто развлекались. Избивали. Резали кожу и обливали раны водкой. Иногда насиловали. И раз за разом повторяли: нам ничего не будет – ты ему не нужна. Ты – использованная резинка, не более! И знаешь, кто меня спас? Не ты, Боря. Не ты.