– Я хочу знать, кто такой этот Сакрокрум, чтобы ты допрашивала Главу собственного Клана? Кто такой этот вшивый горец, которого ты знаешь несколько декад, и с которым встречалась всего четыре раза? Кто он такой, Вайю? – громыхнул дядя так, что, казалось, завибрировал воздух вокруг. Алтарь вспыхнул неярким светом. – Видишь? Видишь до чего мы дошли? – мы так и стояли друг напротив друга, как два бойца, разделенные гранитной плитой. – Я ждал, что ты используешь силу, Вайю, – закончил он устало. – И я хочу знать, из-за кого мы дошли до такого.
Я молчала.
– Я требую ответа на свой вопрос, Вайю, – закончил дядя жестко, и Алтарь опять тускло вспыхнул под нашими ладонями."
"– Из-за меня, – не смотря на весь псаков обретенный контроль глаза запекло. – Из-за меня, – выдохнула тихо, и мне стало легче. Алтарь вспыхнул умиротворяюще, подтверждая правдивость моих слов. Всё из-за меня.
Я бы много дала, чтобы вернуться в дом Браев и отпустить связанного Нике на все четыре стороны, просто выпнуть его из дома под зад, и найти другого темного, который держал бы чары.
– Блау имеют право, – выдохнула я горько. – Блау всегда получают то, что хотят.
– Вайю…
– Я хотела горца себе, – выдохнула я после очень долгой паузы. – Нике был бы гениальным целителем. Не вылечил бы Акса, но помог бы.
– Целителей много, мальчишка закончил один курс, и его возможная гениальность в будущем…
– Это был мой горец, дядя. Мой. Не трогай никого из моих людей, дядя. Я бы и слова не сказала, вырежи ты хоть всю общину где-то там, на заснеженных вершинах Лирнейских, но это был мой горец, и я сказала тебе об этом.
– А ты – МОЯ. Моя. И когда твой отец доверил тебя мне, я обещал, что сделаю всё, чтобы защитить его дочь.
– Дядя, – дышать стало сложно, как будто мне на грудь упала алтарная плита, и кончился весь воздух. Не виноват был никто. Ни Нике, ни дядя, никто, кроме меня. Я не смогла объяснить вовремя, как важен для меня Сакрорум, чтобы дядя понял. Нике взяли в оборот только по одной причине – близко к Блау.