От Нике я знала точно, что их шаманы редко ошибаются в том, что касается гор. Да, всё остальное – дремучие суеверия, но снежные лавины – это реальность. А Черная… Черной смертью они называют… тварей. Черная смерть приходит из-под земли, из самой сердцевины гор. Бойся разбудить Черную смерть, бойся потревожить сон, так говорят горцы.
– Маги не предупреждали об активности, прогноз на лавины дают за декаду.
Ликас кивнул.
– Помнящий тоже… молчит.
Я покатала на языке формулировку – слова горчили.
– Прорывы? На изнанке?
– Тихо, – свистяще ответил Наставник. – Проверял дважды.
– Но горцы уходят…
Алариец задумчиво кивнул. А я хрустнула пальцами, и потерла запястье под перчаткой – руки под кружевом чесались. Отвратительно.
– Тогда, на площади. Я никогда не спрашивала. Вы знали, Наставник? Предвидели тот прорыв?"
"– Нет, – Ликас тряхнул головой.
Я прикусила губу. Значит, я поняла неверно. Если кому-то опять взбредет в голову провести ритуал, это не увидеть на изнанке.
– Но табор, аллари тоже ушли. Старейшины объяснили причину?
– Мисси…, – умоляющий голос слуги донесся от дверей. – Все ждут…
– Два мгновения, – я кивнула слуге, обернувшись к Ликасу, и требовательно перехватила его за рукав – вытрясу ответ, если промолчит.
Ликас расхохотался. Весело, расслабленно, по-доброму, так, что лучики морщинок разбежались вокруг глаз.
– Аллари не верят в Белую смерть, Вайю. Да, шаманы видят что-то под воздействием определенных практик, но это капля в озере истины. Они давно потеряли способность слышать и слушать мир. Табор ушел, из-за «нарушения правил», – Ликас протянул руку ко мне, проверил застежки, поправил капюшон и легонько похлопал по плечу.
***
В карете было тепло. Верхушки сосен мерно покачивались за окном, тихо убаюкивающе жужжал артефакт тепла под потолком, я зарывалась пальцами в меховые покрывала и потихоньку клевала носом – побочное действие такого количества эликсиров.
Все молчали.