"
"– Откуда вообще взялся этот контуженый? – мрачно поинтересовался полковник.
– Привезли из форта. От взвода выжило только трое. Двоих мы уже похоронили. Этот последний.
– Ах да. Взрыв порохового склада. Проклятье! Там даже от самого форта ничего не осталось. Как он вообще выжил?
– Понятия не имею. Его привезли неделю назад. Едва живого. Я сделал все, что смог, но контузия не лечится хирургическими методами. Но вчера он очнулся. Что будет дальше, не знаю.
– Что ж. Пожалуй, вы правы. Списывайте эту шваль. Мне не нужны солдаты, с которыми нужно разговаривать только шепотом.
– Прошу за мной, полковник, – послышалось в ответ. И спорившие вышли.
– Мясник поганый, – послышалось злое шипение из угла. – Эта тварь нас за людей не считает.
– Дай воды, – вздохнув, попросил Сашка и поперхнулся, сообразив, что сказал.
Точнее, не что, а как. Фразу эту он произнес на французском.
– Помоги, – попросил Сашка, вообразив, что сам не справится.
– Извини, приятель, но у меня только одна рука, – услышал он в ответ.
– Голову подними, дальше сам попробую, – нашелся Сашка.
Постанывая от напряжения и боли, он кое-как дотащил руку с водой до лица и принялся пить, проливая воду себе на грудь.
– Да, приятель. Похоже, не скоро ты сможешь на ноги встать, – вздохнул поивший его солдат, понаблюдав за мучениями парня.
– Жак, если я правильно помню? – отдышавшись, спросил Сашка.
– Смотри-ка, запомнил, – удивленно хмыкнул солдат. – Я уж думал, ты помер. Только что говорил, и вдруг уже без сознания. Потом присмотрелся, а ты спишь.
– Прости, Жак. Ты не мог бы говорить потише? – собравшись с духом, попросил Сашка. Голос солдата отдавался в висках болью.
– Хм, извини. А наш коновал не так и прост. Правильно сказал, что у тебя будет голова болеть от громких звуков.
– Это всегда бывает при контузии, – вздохнул Сашка. – Жак, а где мы находимся? Нет, то, что это госпиталь, я уже понял. Но где этот госпиталь находится?
– Понимаю, приятель. Тебя привезли сюда без сознания. Мы на окраине города Тиндуф. Ну, городом это только называется, но название точное.
– Ага, – прохрипел Сашка, понимая, что уже вообще ничего не понимает.
Сначала свободный разговор на французском. И это при том, что он всю жизнь немецкий мимо проходил.