И ради чего? Ты можешь гарантировать, что эти люди, – кивнул Меншиков на германские позиции, – не жертва?
– Жертва?
– Да. Жертва. После всего того, что мы наворотили, наши боевые возможности им известны. Приблизительно, конечно. И нам сюда выставили наживку. Мы с трудом разбиваем этот отряд и обескровленные, почти без боеприпасов входим в город. Движемся к мосту. А там… с той стороны заслон. Сильный заслон. И мы оказываемся в окружении, так как уже не сможем вырваться из заблокированного города.
– Но почему?
– Потому что в противном случае этих людей здесь быть не должно.
– Может, у них больше нет пушек, – пожал плечами Буденный.
– Больше дюжины дефицитных бронеавтомобилей, почти четыре десятка самолетов, австрийский бронепоезд и новейшие 37-мм австрийские пехотные пушки нашли. А своих серийных 77-мм нет? Нет.
– Не успели?
– Не успели? В этом случае у них тут просто не было бы двух полков. Поверь, в текущей ситуации и один собрать так далеко от фронта – большая проблема. Нет. Войск тут ровно столько, чтобы мы, спустив все боеприпасы, оказались обескровлены и не способны драться дальше. Нас хотят брать живьем.
– Ваше высокоблагородие, как-то мудрено у вас выходит, – покачал головой Буденный.
– А иначе нельзя. Потому что мы здесь и сейчас играем против Генерального штаба Германской Империи.
– Может, мне посмотреть, что там в городе? Может, с той стороны моста и нет заслона? – почесав затылок, спросил Семен Михайлович."
"– Время, друг мой. Время. Если это – наживка для нас, то вокруг предполагаемого поля боя должны стягиваться войска. Вот, – Максим достал планшет с картой. – Смотри. Вот здесь, здесь и здесь, – начал он тыкать пальцем, указывая различные точки, – можно выгрузить войска.