И таких «изобретений»-сюрпризов хватало, подогревая дополнительный интерес участников.
Эти деятели искусства трудились, старались. Делали наброски. Общались. А потом, когда эскадрон вновь выступил, уже в грузовике[76] делились впечатлениями и идеями.
И снова путь. И снова шоссе из утрамбованного щебня на невысокой насыпи. И снова встречный транспорт «сдувает» на обочину разведывательным взводом.
– Воздух! – крикнул кто-то, вызвав немалое возбуждение у всех, ибо этот крик эхом пробежал по колонне.
Наблюдателей хватало.
Пара самолетов вынырнули из-за леса и прошли на бреющем полете недалеко от колонны.
Тра-тра-та! Заработали зенитные установки. Прямо на ходу. Не сбавляя скорости движения.
Первый самолет словно споткнулся и, уронив нос, спикировал в поле. Второй же протянул чуть дольше и врезался уже в деревья ближайшей лесополосы.
Максим же, внимательно наблюдавший за этим, мысленно чертыхнулся. Очень сожалея, что у него не было хотя бы одной зенитной пушки. Какой угодно. Чтобы шрапнелью попытаться сковырнуть находящийся так далеко самолет. Переживал. Сильно переживал. И не зря! Спустя полчаса к ним заглянуло уже целых девять самолетов! Девять! Просто невероятно! И ведь наглецы – попытались атаковать.
Но вот незадача. Немецкие пилоты оказались не готовы к активному противодействию зенитных средств противника. И, заходя на атаку в рамках требований устава и инструкций, оказывались под огнем. Забирались выше. Но тут сказывалось и отсутствие прицелов для бомбометания, и высокое рассеивание.
Потери были. Как им не быть? Особенно после осыпания колонны флешеттами с большой высоты. Точно попасть немцы не могли. Но случайные стрелки залетали в грузовики. Одна даже угодила в бронеавтомобиль, пробив плоскую крышу башни. Все-таки дюжина миллиметров котельного железа – не самая лучшая защита. Но, к счастью, без последствий для экипажа.