И всякий раз Даниил звонил мне на мобильник с неопределяемого номера, назначал встречу, я приезжал, он передавал мне сумку и подробные указания, что и как я должен делать… А с полученными за товар деньгами – все еще проще. Опять звонок от Даниила и указания, в какой именно ячейке камер хранения на вокзале мне следует оставить «дипломаты» с деньгами. Причем, что самое интересное, ячейки всегда разные, и Даниил никогда не сообщает номер заранее. То есть до тех пор, пока сделка не совершится.
– Прямо какие-то шпионские страсти, – разочарованно протянул Гуров.
Прохоренков ответил не сразу. На этот раз он раздумывал чуть дольше. На лице отражалось откровенное колебание.
– Так я это… Лев Иванович… Можно, не для протокола?
– Валяй!
– Нет, я серьезно. – Дилер едва ли не впервые за все время разговора повернул голову и посмотрел в глаза сыщику: – Вы ведь не станете подтягивать меня за мои прошлые прегрешения перед законом?
– А серьезные прегрешения? – предпочел уточнить Гуров.
– Ну… Как сказать. Практически такие же…
– Говори! Подтягивать не буду. Можешь смело считать, что у нас с тобой неофициальная беседа, Геннадий Александрович.
– Добро! – расплылся в улыбке Прохоренков и вновь поправил очки. – Дело в том, что я до этого почти два года в кокаиновом бизнесе работал. По той же схеме. Товар – деньги – товар.
– Знакомая кличка, – кивнул сыщик.
– Наверняка. Комола как раз и грохнули месяц назад, ну, аккурат, как в столице Блеклый со своим бизнесом нарисовался. Будем так говорить, Комол и стал его первой жертвой. А мне предложили перейти во вражеский лагерь. На вольготных условиях…
– Так ты, выходит, и Блеклого знаешь?
– Слышать – слышал, а так… Нет. Лично незнаком, конечно, – пожал плечами Геннадий.
– А кто предложил перейти?"
"– Опять же Даниил и предложил.
– Понятно, – протянул Гуров.