С душераздирающим скрежетом корпус внедорожника прошелся по левому переднему крылу «Ниссана».
– Из машины! Живо! – гаркнул Шершень, первым распахнув дверцу со своей стороны, распластался на грязном асфальте и тут же откатился в сторону.
Кол последовал его примеру, а вот Труба замешкался. «Чероки» остановился в двадцати метрах позади «Ниссана», заднее боковое стекло опустилось, и наружу высунулось короткое дуло автомата. Очередь взрезала предвечернюю тишину. Со звоном разлетелись стекла «Ниссана». Пули свистели над головой Шершня, как рой встревоженных ос.
– Труба!
Подельник только пригнулся на несколько секунд, а затем, вынырнув вновь, трижды выстрелил в сторону «Чероки». Но его действия можно было сравнить разве что со стрельбой из детской рогатки по танку. Пассажиры внедорожника даже не обратили внимания на его вооруженное сопротивление. Автомат на мгновение смолк и тут же застрекотал снова. Труба дернулся, получив пулю в плечо, и пистолет выскользнул из его ослабевших пальцев.
"– Из машины! Труба! Ну же! – пытался докричаться до него Шершень, но тот будто бы и не слышал. – Твою мать!
Следом за второй автоматной очередью раздалась третья. Заднее крыло «Ниссана» заполыхало. Языки пламени жадно облизывали гладкий каркас.
– Ща рванет, епта! – засуетился Кол.
Он вскочил на ноги, дважды, не целясь, пальнул от бедра, кинулся было к автомобилю, понял, что не успеет, и благоразумно отскочил на почтительное расстояние.
– Труба! – в последний раз что есть мочи гаркнул Шершень, и в ту же секунду грохнул оглушительный взрыв.
Задок «Ниссана» подбросило вверх, на мгновение он завис, стоя на передних ободах, а затем скрылся в огненном шаре. Шершень зажмурился, чувствуя, как жаром обдало лицо. Из «Чероки» на асфальт проворно спрыгнули двое. У одного, того, что был чуть выше ростом, в руках был короткоствольный автомат.
– Кол, прикрой меня! – скомандовал он, устремляясь в погоню за ним.
Пистолет в руке подельника несколько раз натужно кашлянул.