Видимо, он предполагал, что Эриспоэ сопровождает знатный бритт, поэтому не сразу нашел, что сказать, потому что ссора с викингами явно не входила в его планы.
- Надеюсь, ты христианин? – пришел ему на помощь Актард.
- А ты? – задал я встречный вопрос, чем вогнал епископа в непонятное.
Выведи собеседника из состояния равновесия, чтобы легче было навязать ему свою волю.
Выполнив первое условие, я приступило ко второй части:
- Мы сюда пришли не для того, чтобы слушать, какие мы сильные – это мы и без вас знаем! – а для того, чтобы обсудить, какие еще земли, кроме захваченной Бретонской марки, получим и сколько заплатите серебра и золота за то, чтобы мы не продолжили наступление.
На самом деле Эриспоэ уходить далеко от своей родины не собирался, как и требовать что-либо в придачу к Бретонской марке, но начинать торг надо с более высокой позиции, чтобы получить хотя бы то, что хочешь.
Карлу Лысому мои слова очень не понравились, поэтому собрался сказать мне что-то такое же неприятное.
Епископ Актард произнес тихо:
- Aequam memento rebus in arduis servare mentem. (лат.: Сохраняй присутствие духа в затруднительных обстоятельствах.)
Ему, наверное, известно, что Эриспоэ не владеет латынью, а дикому викингу и вовсе не положено знать ее. Я всем своим туповатым видом убедил его в этой мысли.
Западно-франкский король отхлебнул вина из кубка, скинул отрицательные эмоции, после чего продолжил изображать доброго следователя.
В итоге после двухчасовых переговоров пришли к промежуточному варианту, который следовало обдумать и завтра утвердить, если не возникнут какие-нибудь непонятки. Карл Лысый предложил себя в крестные отцы Конана, сына Эриспоэ, благодаря чему оба становились членами королевской семьи. Крестный отец сейчас – не абы кто, а близкий родственник.