Видать, не лучшего пошиба личности. Мне вспомнилось, как радовалась вчера моим успехам Васятка. И еще ни одной зеленой или остроухой рожи, исключительно люди.
Ничего не говорило о том, что мы с кем-то воюем. Никакой пропаганды с призывами записываться в армию или бронетранспортеров на дорожных развязках. Смотри я из окна автобуса, а не воронка, никогда бы не поверил, что людей здесь забирают на фронт.
Когда офицер заговорил, я вздрогнул от неожиданности. Стальной, почти механический голос мог кого угодно заставить испугаться.
— Мы привезем вас на сборный пункт, гражданин Потапов. Если вы окажете сопротивление…
— Я не окажу сопротивление, — резко и сухо отозвался. — И что там на сборном пункте?
— Сначала попадете на распределительную линейку. Там решат, в зависимости от ваших навыков и умений, в какой конкретно части вы будете полезней.
— Я ружемант.
— Очень вам сочувствую.
Я удивился, но виду решил не подавать. С каких это пор ребята, способные управлять оружием, стали отсосными? Впрочем, в тот миг, когда я вчера хотел глянуть на свои умения, пришла Инна, и мы занялись совершенно иными делами.
— И много там… на пункте магов, колдунов, экстрасенсов?
Офицер посмотрел на меня с каким-то плохо скрываемым неодобрением, но промолчал.
— Я имею в виду, неужели всякий огненный маг или чародей земли, получив повестку, не устраивает огненный ад на улице, не призывает землетрясений?
Он все еще молчал, кажется, начал подозревать, что я сумасшедший. Может быть, сумасшедших на войну не отправляют? Если так, то самое время им прикинуться…
Здравый смысл тотчас же отвесил мне еще одну оплеуху.
Приехали где-то через час. По привычке я потянулся в карман за мобилой, глянуть время. Забыл, что в этом мире их попросту нет.
На сборном пункте было людно. Впору было присвистнуть. Если столько народу накосячило только за вчера, то остается удивляться, как в Москве еще хоть кто-то живет. Представить страшно, как оно там, в регионах…
Соображения я держал при себе. Чем больше молчишь, слушаешь и не лезешь на рожон там, где не надо — тем лучше будет твоя жизнь.
Мысли, что я еду на войну, никак не укладывались в голове. Слово казалось до боли знакомым, но таким далеким.