И в другой ситуации – нет. Что-то в Мещерской мне не нравилось. И я даже не мог сообразить, что именно. Хороша ведь со всех сторон… а тереть ей спинку совсем не хочется.
Видимо, она тоже прочитала это в моих глазах. И красивое лицо на миг исказилось такой злобой, что почудилось – Елена схватит железный черпак и забьет меня им до смерти! К счастью, Мещерская лишь гордо выпрямилась, отчего упругая грудь бесстыдно подпрыгнула, а потом снова заливисто расхохоталась."
"– Да не пугайтесь так, Дмитрий Александрович. Не стану я покушаться на вашу молодецкую честь, хотя и жаль… Немного.
– Думаю, мне уже пора, – так же мягко ответил я и поднялся.
– Ну куда же вы, Дмитрий Александрович. Оставайтесь, я ведь не кусаюсь. Неужели я вас смутила? А говорят, в столице весьма вольные нравы. И бани общие.
– Попрошу Кузьму подбросить для вас дровишек, Елена Анатольевна.
– Ай-ай, – с насмешкой сказала она, вольготно растягиваясь на полке. – С волками справились, а от красавицы сбежали?
Она снова захохотала, закидывая руки за голову.
Я торопливо вышел в предбанник, натянул одежду, сгреб грязное и подхватил револьверы. За дверью висела тишина. Но когда я уходил, кажется, железный черпак все-таки врезался в запертую створку.
Здание пансионата погрузилось во тьму, лишь в комнатах наверху горели лампы. Не знаю, что сказала настоятельница остальным, но ни паники, ни какой-то особой суеты я не увидел. «Золотой Луг» спокойно почивал, словно и не трезвонил недавно колокол.
Но и об этом я почему-то подумал с какой-то ленивой отрешенностью. Первое отторжение прошло, и разум словно смирился. Разное бывает – как сказал Кузьма. Ну что ж. Разное, так разное.
Укладываясь в постель, я надеялся, что ночью меня не посетят ни чудовища, ни медноволосые женщины. Крепко запер дверь и положил рядом револьвер – на всякий случай.
Спал без снов.
***
Урок с Катериной значился утром, сразу после завтрака, и я был уверен, что, памятуя ночные события, девушка не придет.
Но она явилась. В сопровождении суровой Ядвиги Карловны, охранительницы женской башни.
Ядвига, затянутая в черное платье, прямая как палка и настолько же сухая, чем-то неуловимо напоминала настоятельницу, может, являлась ее дальней родственницей? Черты были схожими, хотя в случае с Ядвигой еще более неприязненными. Пучок пегих волос на макушке, глаза почти без ресниц, скорбно поджатые тонкие губы, сеточка морщин, покрывающая лицо.