На меня снова дыхнуло сухим плотным жаром, как было на льду. Григорий рассмеялся и бросился на меня, выставив перед собой кулаки. На этот раз я был готов – отбил атаку тростью, увесисто приложив Турова по хребту. За старшим, не давая мне передышки, напал Павел, Петр кинулся на Костю, и они покатились по полу, колошматя друг друга. Краем глаза я видел Катерину, забившуюся в угол и широко открытыми глазами смотрящую на нас. Крикнул, чтобы уходила, бежала! Но не понял, что сделала Катя, – на меня снова кинулся Григорий.
Тут будет реклама 1
Воздух вокруг него плавился и дрожал, словно Туров стал раскаленной печкой. И сам Гриша менялся. Его черные глаза уже пылали, словно в радужках горел огонь, а кожа стала такой обжигающий, что скользящий удар по моему лицу обжег до красноты. Я поневоле коснулся горячей щеки, и Григорий рассмеялся.
– Что, не нравится? Так это только начало, Волковский.
Он кинулся на меня справа, слева бросился Павел. Взмах тростью, и увесистый тяжелый удар заставил последнего вскрикнуть и отступить, согнувшись, а вот Гришка – подлец, увернулся.
Тут будет реклама 2
И оскалился, сжимая кулаки. В руках Туровых не было оружия, и меня это удивляло, но еще и настораживало. Они пришли сюда покончить с зарвавшимся графом, но почему-то не взяли револьверы. Знали, что стрелять в меня бесполезно? Но тогда как намереваются победить? В кулачных боях даже против троих – у меня есть все шансы выстоять и начистить довольные смуглые рожи.
Тут будет реклама 3
Петр уже корчится, постанывая у стены, Павла вполне успешно колотит об пол Костя. Остается лишь Григорий.
Крепче перехватив трость, я встал поудобнее, прищурился. И когда Туров снова на меня кинулся, врезал от всей души! И отшатнулся, а трость в моих руках загорелась! Кожа Григория стала еще более смуглой, смоляные кудри разметались и тоже вспыхнули. Лицо почти не изменилось, лишь сильнее заострились черты, делая его почти нечеловеческим. Одним движением Григорий содрал с себя пиджак и рубашку, оставшись в брюках.
Тут будет реклама 4
И я с изумлением увидел, как быстро торс парня покрывается черными перьями. Его шея неестественно изогнулась, уже полностью алые глаза полыхнули. Раскинув руки, Григорий двинулся на меня. Пальцы парня окутались язычками огня, а потом стали крыльями. Черные вначале, они словно тлели на кончиках. Огонь бежал по перьям, расцвечивая их красным. И это пламя не пугало Турова.
