– … а у нас в подполе живет домовой… да честное слово!
–… няня сказала, что новорождённого малыша забрала мать леса… я ее видела в окне, жуткая такая, худая и высоченная, как столб горбатый… стоит на снегу босая, в накинутой волчьей шубе и держит моего мёртвого братика… Косы пегие до самой земли, а глазищи белые, страшилище…
– Да это бабка Авдотья была, а ты поверила, глупая!
– Да сама ты бабка! Говорю тебе, своими глазами видела!
Я смотрела в темнеющее окно. Предчувствие бури легкой тенью встало за спиной, легонько подуло в затылок.
Сосны за крышами на миг задвоились, поплыли. Я поморгала.
–… найти ее большая удача.
– А еще есть тот, кто спит в Кургане, – сказал кто-то, и внезапно все замолчали.
В тяжелой наступившей тишине стал слышен вой непогоды. Поднявшийся ветер ударил в раскрытую оконную створку, и я ощутила, как холодок коснулся плеч. Уже не предчувствие бури, уже она сама.
– Только о нем нельзя говорить, – шепотом произнесла Софья, и остальные кивнули. Раскрасневшиеся лица вмиг стали серьезными.
– И почему же о нем нельзя? – с улыбкой спросил учитель.
Вот глупый…
– Потому что нет в тайге слов, которые ОН не слышит. Не надо звать того, кто спит, – едва слышно пробормотала Лидия.
– Он? – Учитель смотрел с недоумением, но больше никто отвечать не стал. Все-таки некоторые вещи вслух лучше не произносить.
– Ой, расшалились девоньки, – сказала Добрава, обводя взглядом класс.
Смотрительница снова взяла свой носок, спицы стучали мерно и завораживающе. Девушки дружно вздохнули.
– И правда, всего лишь старые сказки! – переведя дыхание, сказала Лидия. – А вы верите во все эти истории, господин Волковский?
– В того, кто спит в Кургане? – с той же улыбкой произнес он, и Добрава тихо ахнула. – И кто же там…?
Но договорить учитель не успел. Ледяной сквозняк снова погладил мне спину.