Не было бы этого странного внутреннего притяжения и необъяснимого волнения, которое перерастало в такое же необъяснимое спокойствие, стоило ему коснуться меня.
Интересно, а за что его полюбила Инна? А сам он – за что полюбил ее? О его бывшей девушке думать мне не хотелось, потому что тут же я начинала задаваться вполне логичным вопросом – а вдруг она до сих пор так сильно важна ему? А вдруг я по сравнению с ней… никто? А вдруг… Эти «а вдруг» были подобны вилам, которыми тыкали в душу, и я осознанно старалась не погрязнуть в таких мыслях.
Почему-то то, что я узнала о Смерче, заставило меня задумать о себе самой. А какой я человек? Что бы я делала на его месте? Как отреагировала? Эти вопросы повлекли за собой следующие – а есть ли у меня цель в жизни? Какие у меня мечты? Сдать английский, не парясь? Побывать на рок-концерте? Съездить за границу? Закончить универ? Устроиться на работу? Найти парня? А потом – выйти замуж, купить квартиру и копить на машину, или наоборот?
Как оказалось, цели в жизни у меня не было, так, что-то отдаленно-расплывчатое, и я вдруг поняла, что это и странно, и страшно – когда незачем жить.
У Дэна цель была. И он многое сделал ради ее достижения.
Спала я всего несколько часов, и мне совсем некстати приснился дурацкий сон, в котором было много-много страшного огня, и я убегала от него, петляя по незнакомым улочкам и переулкам, боясь, что вот-вот он настигнет меня. Глаза мои распахнулись тогда, когда пламя было уже совсем близко.
Папа приехал под утро, уставший как собака, но довольный и почти сразу завалился спать, после того как я радостно вокруг него попрыгала, а чуть позже я узнала, что все прошло отлично – фактически всех Пристанских задержали: почти всю верхушку группировки, включая самого Марта. Папа, кстати, не знал, что я в курсе всего, поэтому обо всем мне рассказывал Федька.
По его словам, операция чуть не провалилась.