За руку с ветром

Затем его взгляд остановился на нас. Кажется, он остался доволен.

– Меня тут кое-что попросили сделать. Спеть. И это песня для девушки моего друга, – неспешно сказал музыкант в микрофон, обхватив его обеими руками. – Я надеюсь, что она слышит меня.

Я навострила ушки. Надо же, кому-то повезло – сам Кей будет кому-то петь песню, вот бы мне так…

«Дура разэдакая, это и так тебе!» – заорал самый умный головастик, и я прикрыла губы ладонью. Если это то, о чем я думаю, – это просто невероятно!

Я отказывалась в это верить.

– Ее зовут Маша, – продолжал неспешно Кей, осторожно касаясь пальцами струн своей гитары, висевшей наперевес. – И мой друг любит называть ее Чипом или Бурундуком. Влюбленные – они такие забавные, да?

Собравшиеся поддержали его смехом и выкриками, а музыкант продолжил:

– Мой друг говорил мне вчера, что без ума от нее. Давно не видел ее и сильно скучает. Романтика – это такая лажа, ребята, но если в сердце запустит свою когтистую лапу штука по имени «любовь», будет фигово.

 – Кей поднял обе руки вверх, словно показывает, что сдается. – Сейчас будет пафос, готовьтесь. Я тут думал недавно про все эти чувства. – Он обвел глазами собравшихся и деланно поморщился, скорбно покачав головой, словно не хотел говорить. Народ тут же понял это и стал подбадривать солиста НК новыми выкриками. Он действительно заинтриговал. И Кей, наконец, произнес, близко наклонившись к микрофону и едва не касаясь губами.  – «Люблю» – куда сильнее, чем «хочу». Это тройное «хочу» – хочу не только тело, а еще и разум, и душу. Хочу все. И да, есть еще одно «хочу». Хочу, чтобы второй человек так же сильно желал обладать мною и всеми моими тремя составляющими. Фигня, да? – обратился он со смешком к аудитории, которая становилась все больше. Я смотрела на него, как фанат может смотреть на кумира, и, кажется, даже боялась дышать. Подумать только, он все это говорит мне. Мне!

* * *Кто-то бодро заорал, что это фигня и пафос, кто-то, напротив, приветствовал речь Кея, а кто-то просто молча снимал происходящее на камеру мобильников, и он вновь продолжил:

– А еще «люблю» – это бесконечное самопожертвование и прощение.

Если любишь – реально любишь – ты простишь. Не сможешь простить – любовь была больной. Маша, подумай, – вдруг посмотрел он прямо на меня, и я вздрогнула от этого цепкого взгляда неестественных глаз.