Это происходило обычно перед самым сном.
Сначала купалась Катя, потом Кристина. Да, да я об этом знаю, потому что слежу за ними все это время и знаю, когда примерно они выползают, осматриваясь, как на войне, из своего укрытия.
Реально, место военных действий, а не дом.
Момент Икс.
Кристина стоит у двери, охраняя мою бабу. Даже смешно стало. Вот эта девка, что весит в четыре раза меньше меня, а ростом по грудь, охраняет от всевозможных поползновений в сторону подруги.
Блять, как раньше до меня не дошло, что можно просто припугнуть ее и забрать своё?
Мозги вообще в этом доме не работают.
— Шшш… — зажимаю рот испуганной блондинке, прошу ее не шуметь. Ну как прошу. Пугаю, так, что трястись начала. — Издашь хоть звук, ночевать пойдёшь к парням в фургон у дома. Усекла?
Она кивает, и я освобождаю ее. Черт, это было слишком просто.
— Стой на стреме, — кидаю ей небрежно, пока она смотрит, то на меня, то на дверь.
Хочет закричать. Прям вижу, как пыжется. Но я наклоняю голову и чуть выпячиваю грудь.
И тихо спрашивает:
— Ты же не будешь ее насиловать? — тихо, жалобно спрашивает, а я стою и моргаю. Не хера себе.
Ее вопрос ставит меня в тупик.
— Нет, конечно. То, что она тебе наплела, брехня, — говорю ей и вхожу в ванную комнату, закрываю дверь на защелку.
Ох, бля. Вот ты и попалась Кисуня.
Она была в полуоткрытой кабинке, и я видел идеальный силуэт и мелькнувшую мыльную попку. Я прошел чуть ближе, уже чувствуя невероятное желание помыться.
Никогда еще мой член так не заботился о собственной гигиене."
"Катя натирала розовой мочалкой свои тоненькие ручки. Причём так энергично, словно хотела содрать с себя кожу. Член упёрся в ширинку и хотел уже рвался на свободу. Под струи теплой водички, в мокрые ручки, во влажное нутро.
Разве я могу сопротивляться желанию своего бойца быть чистым?
Как можно тише я снял с себя лишнее, уже реально как наждачка, натирающее шмотье.
Медленно ступил на мокрый кафель и уже потянулся руками к манящей, влажной коже.
— Бля, Катя!
— Захар?! — удивленно вскрикивает она, а потом чуть усмехается и стирает с лица обильную пену.
И… Замирает, стоя вот так, обтекаемая потоками воды. Невероятная, прекрасная. Если, еще даже не моя.
— Что ты здесь делаешь? — приходит она в себя, а меня наоборот начинает косить.
Как будто пару литров вина выпил, экстази вкинул. Мочалку розовую провожу вниз по телу.