Как я буду жить без их наглости, без их доброты, без их силы духа.
И я сквозь слезы тяну руку, хочу дотронуться и начинаю дико кричать. В них стреляют. На моих глазах. И я не могу помочь. Потому что слабая. Потому что глупая, маленькая девочка.
Картина бойни отдаляется все дальше, а я все кричу и кричу. Реву и не могу успокоится.
— Ренат! Захар!
— Эй, Катя!
Кто-то хлопает меня по щекам и я, еле разлепив глаза вижу размытый образ тонких черт, круглого личика, обрамленных светлыми волосами.
Кристина. Она, как ангел.
— Давай, просыпайся, — приказывает она и я открываю глаза вновь. — Тебе приснился кошмар?
Я киваю, чувствуя, как от страха еще стучат зубы, а пижама промокла насквозь.
Откидываю от себя тёплое одеяло и оглядываю освещенную желтым светильником комнату.
Я дома, все хорошо. Мом мужчины тоже. Это главное.
Сон всего лишь плод моего воображения. Ведь до очередной полугодовой командировки им еще много времени.
— Не пойму, как ты вообще заснула с таким шумом, — говорит вдруг Кристина и я ее не понимаю.
Я прислушиваюсь и понимаю, что в доме играет тяжелый рок, да еще так, словно у кого внизу лишние ушные перепонки. Ну точно не у нас!
Они там еще и гоготать могут, сквозь такие биты.
— Какого хрена? — возмущаюсь я и поднимаюсь с постели.
Стягиваю мокрою пижаму, быстро одеваю свежую и сверху халат. Открываю дверь и меня почти сносит волной баса. Совсем офанарели?
— Кристина пошли! — мне нужна поддержка.
— Может быть я здесь, тихонько.
— Ты приехала мне помогать. Вдруг они меня там изнасилуют.
Кристина ворчит, завязывает свой длинный сиреневый халат и ворчит, что-то вроде:
— Ты только на это и рассчитываешь.
Мы идем по коридору вместе, держась за руки, но как с каждым метром я чувствую, как страх уступает место злости.
Это значит я страдаю, реву, а они устроили вечеринку в моем доме!
Ну я сейчас им настучу по тупым головам."
"А если они привели баб, то это будет последней точкой.
Но выйдя на балкон и взглянув вниз, я немного выдохнула. Телок не было.
Зато был левый мужик, что заламывал руки Ренату.
Захар сидел в кресле с огромной сигарой и подбадривал мужиков.
Те же пытались друг друга уложить на лопатки. Вокруг валялись куча бутылок из-под пива. Открытый вискарь отца стоял на столике между креслами. Это между прочим виски, которому больше двадцати лет.