Ох, ты ж…
Облизываю пересохшие губы, во рту скапливается слюна, а в голове уже четкое желание попробовать его влагу на вкус.
И я уже почти проникаю рукой в свои шортики, чтобы коснуться сильно увлажнившихся складочек, как вдруг он поворачивает голову и сквозь запотевший барьер стекла обжигает меня взглядом и широкой белозубой улыбкой.
Тварь! Сука! Придурок самовлюбленный!
Я тут же взбрыкиваю, с громко стучащим сердцем, что кажется сейчас вырвется из груди. Стремительно выбегаю из ванной в свою спальню и закрываю дверь.
Вот же урод дрочливый!
Прижимаюсь к двери затылком и шумно дышу.
Ох, Ренат!
Он это специально. Он поэтому и не закрыл дверь ванной, чтобы я стояла как дура и мечтала о несбыточном. Идиот.
Но не смотря на злость, тело все еще томится от желания и требует удовлетворения.
Все-таки прикрываю глаза и касаюсь промежности.
Легко. Невесомо.
А перед глазами легко встает идеальный образец мужчины, и я нажимаю сильнее.
Огромных размеров член.
Тру сначала медленно, задыхаясь от предвкушения экстаза. Стоны непроизвольно вырываются из сухого горла. Достаю грудь из рубашки и сильно сжимаю. До искр из глаз и помутнения в голове.
Вылепленные мускулы.
Ускоряюсь, предчувствуя скорую, долгожданную развязку.
Острый жесткий взгляд. Мерзавец, самовлюбленный, по-мужски красивый придурок.
Дыхание уже на пределе, я уже почти кончила. Двигаю пальчиками все сильнее, еще немного и тело заполнится ослепляющим удовольствием, а из головы улетучится все лишние проблемы и мысли.
Хоть на миг, но я стану свободной. Вот, вот… еще немного.
Еще…
Еще…
Давай же. Дай мне это!
Как вдруг в мир исступления нагло врывается резкий стук в дверь и гром-голос Рената:
— Катя.
— Блять! — кричу я раздраженно и пинаю со злости дверь пяткой. Открываю и шиплю:
— Ты не мог подождать?
Глава 15
Правда шипение быстро превращается в писк, когда я вижу в каком виде передо мной стоит Ренат.
Вы думаете в душе он был хорош?
О нет, именно после душа, свежий, со стекающими капельками-брильянтами воды по торсу, он просто великолепен. Просто гребанный Аполлон. Мать моя женщина, мои трусики уже можно выжимать.
И я как дура зачарованная не могу оторвать взгляд от этого совершенства, спуская его все ниже, туда, где под белым полотенцем что-то стремительно вырастает.