Щелчок пальца и их не станет рядом.
Как же я страдала. Никто не знал. Даже Алька не представляет. Хотя она знает почти все. Наверное, из-за них я до сих пор не могу начать с кем-либо встречаться.
Надеялась на их возвращение. Но не так. Не так, когда их буквально вынудили находиться со мной.
Каждая девушка хочет взаимности, и чтобы с ней были из-за чувств, а не ебанного долга! Это несправедливо, мать твою! Отец подонок, это нужно же было так подставить меня!
В глазах образуются слёзы, в горле ком, и я резко поднимаюсь с места, как раз в тот момент, когда объявили перерыв.
Говорю им, что мне срочно нужно в туалет и пулей удаляюсь.
Ищу нужное место и когда нахожу, в меня врезается какой-то подвыпивший бугай.
— Вас мама не учила уступать место дамам? — срываю на нем злость и чешу дальше. Не заботясь о том, что могла его оскорбить.
Только вот уйти этот мужик мне не даёт. Хватает за руку, разворачивает к себе и куда-то тащит.
Меня тут же охватывает страх. Накрывает с головой. Выкручивает внутренности.
Моих криков не слышно, музыка так и бьет по перепонкам. Оглядываюсь, но не вижу своих защитников. А остальным наплевать. Зажать у стены девку здесь, очевидно, в порядке вещей. Одна, значит свободная.
Но я-то не одна!
Пытаюсь вырваться от явно пьяного урода, но тщетно. Держит крепко, оставляя синяки и заставляя скулить от боли. Пытаюсь ударить его по голове, но просто не достаю из-за маленького роста.
Царапаю увитые венами руки.
— Хватит дергаться. Мой член больше подойдет для этого, — говорит он с акцентом и засовывает смятую пачку денег мне в лифчик.
Достаю рукой бумажки, бросаю ему в смуглую харю и ору:
— Я не шлюха! Отпусти, пока тебе не оторвали яйца!
Глава 22
Это получается — я осталась одна. Никто, никто не может защитить меня от этого зверя.
Кроме меня самой. Или я зря дочь почившего генерала? Или я зря проходила курсы военной подготовки, хоть это и было шесть лет назад.
Кричу, выдыхая весь воздух, что остался в легких. Да так сильно, что хочется самой закрыть уши ладонями. Мой дикий визг явно не нравится этому придурку. Он смотрит на кинутые в него деньги, что теперь в разнобой валяются на полу. Морщится. Поднимает свой агатовый взгляд.