Одна надежда, что они сразу, в темноте, не полезут проверять, что случилось: слишком стрельба была интенсивная. Могли и русские егеря налететь, а кому надо с ними связываться?
– А через десять минут еще все склады рванут, – добавил я. – Здесь как взрыв вулкана Кракатау будет.
– Не разминируют? – спросил шкипер.
– Нет. Раулито все минировал на неизвлекаемость, – ответил я. – Только подрывом, а на это мы согласны. И не успеют к тому же.
– Может быть, это отвлечет их, – вздохнул Соуза. – Надеюсь.
– И я надеюсь.
Еще окончательно не стемнело, но и светло тоже не было. Были сумерки в самом разгаре. Соуза был вынужден подсвечивать карту, на которой были изображены фарватеры, действующие на этой неделе. Смиту удалось разговорить пленных, причем именно подсказанным мною способом: продолжать путешествие на одной барже со своими бывшими рабами никто не захотел.
– Браун… – окликнул я сидящего на палубе и белевшего повязкой на ноге заряжающего. – А как догадались местных боссов живыми взять?
– Смит догадался, – ответил тот.
– Гениально, – искренне сказал я. – Может быть, им еще и заложниками доведется здесь поработать.
– Сомневаюсь, что будет польза, – покачал головой Браун. – Их банду мы выбили в основном, а чужие их жалеть не станут – только обрадуются, что одним конкурентом меньше. Это как волка в заложники брать, да еще и перед конкурирующей стаей.
– Наблюдаю сигнал! – послышался в наушнике голос Карлоса.
Нам сигналили с берега фонариком. Соуза заглянул в бумажку, на которой черточками были нарисованы «тире-пауза-тире-точка-тире», и просигналил соответствующе. На мой взгляд, он все сделал правильно, но почему они открыли огонь – я так и не понял. С берега ударили ротный пулемет и два автомата. Трассы потянулись к ходовому мостику, стеганули по металлу брони, гулко забарабанили, завизжали рикошетами.