Пабло ждал нас внизу, любезничая с улыбающейся Исабель. Едва мы спустились, как хлопнула дверь номера Джей-Джей и дочка Джо присоединилась к нам.
– Где сейчас наши? – спросил я у Пабло.
– На тренировке, – ответил он. – Я провожу.
Мы вчетвером вышли из отеля, но пошли не в направлении уже знакомой нам «потайной» гостиницы, а в противоположную сторону – к огромному ангару, из которого доносились приглушенные хлопки одиночных выстрелов и барабанные дроби очередей.
– Здесь у вас что, тренировочная база? – спросил я.
– Да, целый комплекс построили. Раньше соседи, живущие вокруг анклава, пугались стрельбы, но теперь привыкли. Хотя для бандитов тренироваться – не слишком традиционно. Они здесь и без всяких тренировок круче некуда, – съехидничал Пабло.
Мы подошли к высоким массивным воротам и вошли в калитку в одной из створок. Ангар был гигантским – в нем хватило места и на стрельбище, и на два «лабиринта» с передвижными перегородками и мишенями на мешках с песком, предназначенными для отработки захвата помещений и таких операций, как спасение заложников, например.
– Это и есть сюрприз? – спросила та, немного отстранившись.
– Плохой? – невинно уточнила Мария Пилар.
– Нет, хороший, – ответила Джей-Джей.
– И так хороша, – резюмировала Бонита.
– Где Михаил? – спросил я у Сергея.
– На втором лабиринте.
– Понял.
Мы с Бонитой пошли в направлении второго лабиринта, стрельба в котором уже закончилась. Владимирский стоял возле стартовой позиции, о чем-то говоря с Корнеевым и двумя сержантами. Увидев меня, он махнул рукой в знак приветствия и подошел к нам. Мы поздоровались, Бонита получила традиционный поцелуй в щеку.
– Рад вас видеть, – сказал Владимирский.
– Прекрасно.
– Джей-Джей за пилота у вас была? – Он показал на девушку, болтающую с Сергеем.
– Да, – подтвердил я. – Отлично летает. Талант.
– У Джо доченька, как мне кажется, обладает всеми талантами, кроме традиционно присущих девушкам ее возраста, – усмехнулся он.
– Как знать, как знать. Что с Хоффманом?
– Поет как птица: столько дисков уже извели на его душевные излияния – обалдеешь, – сказал Михаил.