Мария Пилар крикнула:
– Есть какой-то код!
– Запиши пока и подожди минутку! – крикнул я в ответ, затем обратился к Маллигану: – Какие-нибудь сюрпризы с сейфом?
– Никаких, – быстро ответил он. – Ни сигнализации, ни ловушек. Ничего. Здесь безопасно.
– Было безопасно, – прокомментировал я его последнее утверждение как несостоятельное. – Mi Amor, открывай! Но пусть Раулито проверит сначала.
– Сейчас!
Протопали шаги нашего минера, затем наступила тишина. Потом донеслось пиликанье кодового замка, на котором набирали цифры, и затем я услышал звук сработавшего электромотора.
– Есть деньги и коробка с дисками! – крикнула из той комнаты Бонита.
– Маллиган, на каких дисках снят Бернстайн? – вновь ударил я по затылку лежащего Маллигана. – Я знаю, что вы с Хоффманом смотрели видео с его развлечениями.
– Они там все по конвертам разложены, на каждом надпись, – явно на что-то надеясь, проговорил он. – Там написано «Наш друг из DEA».
– Где скрытая камера?
– Уже нигде, – быстро замотал он головой.
– Понял. Проверю. Встаем.
Я схватил Маллигана за шиворот и тащил его вверх, пока тот не встал на ноги. Поднявшись, охранник уставился на продолжающего шевелиться Бернстайна, который скреб ногами по бетонному полу. Самого его уже даже не трясло, а просто колотило.
– Он еще жив, – сказал Маллиган.
– Да, – подтвердил я. – Скоро умрет."
"– А добить?
– Зачем? Пусть так, сам доходит, – пожал я плечами.
Маллиган ничего не ответил, но его затрясло еще сильнее. Я подтащил его к стене, припечатал к ней спиной и с силой упер ствол пистолета под челюсть, заставив его встать на носки ботинок.
– Катя, зайди! – крикнул я.
Послышались нетвердые шаги, в пыточную зашла Катя – бледная, с испариной на лбу, к которому прилипли прядки волос.
– Хочешь видеть сама?
– Да, – кивнула она, к моему удивлению, решительно.
– Тогда закрой дверь снова, – приказал я ей.
Не надо нам шума наружу, а дверь звуконепроницаемая. Катя излишне энергично кивнула, притянула дверь к себе, Щелкнув замком, затем отошла в угол и замерла, обхватив худые плечи руками. Пальцы у нее, к моему удивлению, не дрожали уже.