Изображение дернулось чуть позже, но звук взводимого большим пальцем курка не спутаешь ни с чем. Кого-то подвел инстинкт, отработанный до автоматизма. Неумышленно: пальцы сами делают всю работу, без участия разума, готовясь к меткому выстрелу. Я просто разжал руки, уронив сумки в пыль, и нырнул головой вперед за угловатый борт «гелендвагена», одновременно выхватывая из разгрузки «Хеклер». До набедренной кобуры из такой позиции тянуться сложнее. Пластиковая рукоятка «Хеклера» как влитая легла в ладонь, а указательный палец – вдоль предохранительной скобы.
Захлопали выстрелы, брызнули осколками заднее и боковое стекла «Гелнндвагена», пули выбили искры из задней стойки, но я был уже ниже линии прицеливания и прикрыт машиной. Если бы против меня были любители, то они бы так и продолжали палить, пока магазины не опустеют, но эти так делать не стали.
Попал или нет – не знаю. И тут же рывок правее, я высовываюсь из-за задней стойки «мерседеса» – и почти очередью выпускаю над бортом открытого «сто десятого» весь остаток магазина, заставив противников нырнуть за борт. Толстый металл бортов военной версии «лендровера» сам по себе достаточная защита от «глейзеров», которыми заряжен мой пистолет. Они даже самый легкий бронежилет пробить неспособны, плющась, разваливаясь и застревая в слоях кевлара.
Теперь я должен сделать что? Правильно: нырнуть в укрытие, достать запасной магазин и продолжить бой. Результат боя? Девяносто процентов за то, что я покойник, а десять процентов за то, что противники – клинические идиоты. Их трое, я один, дистанция боя – метров пять-шесть, обойти меня с флангов – никаких проблем. Поэтому я поступил так, как от меня не ожидали.