Он же, подумав, вышел в коридор и взял стоявшую у двери забытую уборщицей швабру. Недопустимая халатность, впрочем, прекрасно вписавшаяся в его план. Улыбнувшись своим мыслям, он вернулся в кабинет, осторожно поставив швабру у входа, на что увлеченные подрядчики не обратили ни малейшего внимания.
Граф появился вскоре. Зайдя в кабинет, он прошел к столу бургомистра, уселся в принесенное по такому случаю кресло у стола и кивнул. Высокий, можно сказать, худой мужчина, с резкими чертами лица, на котором навечно застыла гримаса легкой брезгливости, почти не моргая, смотрел на собравшихся.
— И что, будете и дальше писать тонны бумаг с глупыми предложениями или за ум возьметесь?
Упоминание о зря потраченных на бумагу деньгах вызвало у подрядчиков легкий удрученный стон, а кое у кого даже всхлипывания.
— Уже как бы за ум вроде бы как беремся, — развел руками он. — Да вот подрядчики желают поговорить, я уж всевозможно извиняюсь за этакую внезапность.
Под взглядом графа подрядчики встали и подошли поближе, затянув унылую песню о совершенно невообразимых расходах, чудовищной бедности людей строительной специальности, бездельниках камнетесах с неправдоподобным аппетитом и, внезапно, невообразимой для графа выгоде, если граф допустит глупость присоединиться к открытию новой каменоломни.
Граф задумчиво выслушал подрядчиков и посмотрел на бургомистра.
— А сколько податей от каменоломни в казну отходит? — спросил у того, на что он лишь развел руками.
— Такого у нас не заведено.
— Что же так? — удивился граф. — Хозяйство должно прибыток приносить.
— Откуда же прибытку браться, ежели едва концы с концами сводим, — пискнул один из подрядчиков.
Граф повернулся к говорящему.
— Концы ты будешь с женой сводить, если ее мигрень не догонит, а городу без казны великого добра не видать. Уяснил?
Подрядчик тоже развел руками.
— Так не было такого порядку.
— А каков был? — поинтересовался граф.
— Так порядок прост, камнетесов мы кормим. А с камню, что добыто, ведем строительство городское.
Граф прошелся по кабинету и задумчиво покосился на швабру, что стояла у двери. Бургомистр, отметив взгляд графа, внутренне подобрел. Бог с ними, прибытками, но если граф отоварит шваброй измучивших его подрядчиков — это будет полная душевная радость и даже, может быть, внезапный подарок судьбы. Не для подрядчиков, конечно, но в Брехте с подарками вообще было скудно."
"Граф, тем не менее, вернулся в кресло.