— И что же вы, паскуды, толику малую для городского процветания жалеете?
Видя, что беседа пошла совершенно не туда, один из подрядчиков выступил вперед и скромно поклонился,
— Мы, господин, не толику малую, а очень серьезный прибыток желали с вами проговорить. Если организуем модную в иных землях концессию, так будет вам отходить треть всех прибылей с карьеру… вот…
Граф удивленно посмотрел на подрядчиков.
— А городу сколько?
Подрядчики разом поскучнели.
— Так нет такого порядку же…
Самый догадливый из подрядчиков из угла пискнул:
— Можно только представить, господин, что из вашего прибытку вам будет полный резон чего-нибудь оплачивать в казну.
Граф снова встал, задумчиво прошелся по кабинету и, остановившись в дверях, взял в руки швабру.
— Диалог еще возможен или переходим к этикету?
— Нам неинтересно говорить за этикет с такой палкой в ваших руках, — покосился на предмет уборки подрядчик.
— А за этикет разговоров и не предполагалось, — вздохнул граф и сделал свой коронный выпад…
Минут через двадцать потрясенные до глубины души, а также иных внутренних органов, подрядчики с удивительной легкостью согласились с необходимостью пополнения городской казны, с открытием новой каменоломни, с обращением «паскуды» в свой адрес и всем прочим, о чем граф их мог попросить.
Когда кабинет бургомистра опустел, граф положил треснувшую у основания швабру на стол и внимательно посмотрел на своего собеседника.
— Ты скажи, чего в кабинете швабра-то делала?
— Так… подумалось просто… случайно… перст, так сказать, Божий…
Граф вздохнул.
— Примерь его пока к своей заднице. Потому как заставив меня сделать свою работу, ты меня очень расстроил. А ты знаешь, что бывает с людьми, что меня расстраивают.
При этом он очень грозно посмотрел на притихшего Ленского. А тот смотрел на графа, как мышь смотрит на кота.