Она никогда не ощущала ничего подобного – словно чья-то рука касалась её сознания кончиками пальцев. Рена тряхнула головой, пытаясь избавиться от непонятного чувства, но это не помогло. Чем дальше они следовали за слугой по лабиринту коридоров, тем плотнее невидимые пальцы, казалось, смыкались вокруг её разума, сжимались в кулак. Рена прижала руку ко лбу и попыталась догнать мастера, который шагал впереди.
– Я… голова…
– Что с тобой?
– Какое-то странное ощущение в голове, – объяснила Рена, досадуя, что не получается описать лучше.
Слуга нетерпеливо посмотрел на неё, а дядя нахмурился. «Не устраивай сцен», – прочла она на его лице.
– Заваришь дома чай из листьев полуночника, он хорошо помогает при головной боли. Тише, мы почти пришли.
Рена решила держать рот на замке. Неужели только она это чувствует?
Рена попыталась расслабиться. Кажется, помогло… Как только она перестала сопротивляться, ощущения изменились. Теперь уже не было так неприятно, волна просто текла сквозь неё. И Рена вдруг поняла, что это было: зов, призыв, настоятельный, болезненный и сладкий одновременно.
Похоже, зов исходил именно с той стороны, куда они направлялись, потому что с каждым шагом ощущение становилось всё острее. «Быть может, это призыв самой правительницы, – подумала Рена. – Возможно, она ищет в придворные кого-то особенного, наперсницу или экономку». Девочка представила, как может измениться её жизнь, и её дыхание участилось. Серебряные тарелки, на которых подают только самые нежные побеги папоротника.
Они оказались на развилке.
– Эй, ты куда? – крикнул ей вслед мастер.
Рена остановилась и поняла, что дядя следом за слугой свернул в левый коридор. Но почему? Выходит, зов исходил не от правительницы, или они идут вовсе не к ней!
– Догоняй! Что с тобой сегодня?!
– Да-да, я иду, – пробормотала Рена и поспешила за мужчинами.