Как только его окутала вязкая, густая энергия, то сердце Хаджара забилось с немыслимой скоростью. От выброса адреналина все тело свело жуткой судорогой. Оно буквально обратилось в камень.
Следом за этим последовала боль.
Когда-то давно, в бытность практикующим, Хаджар развевался исключительно благодаря Ядрам диких монстров. В Империях, среди благородных или просто состоятельных семей, такой способ считался варварским. К нему, из-за боли и риска совершить ошибку, почти никто и никогда не прибегал.
Так вот — та боль не шла ни в какое сравнение с той, что принес с собой порошок.
После всего того, что он испытал за последние недели, такая боль была для него не страшнее освежающего, ледяного душа.
Продолжая втягивать энергию порошка, он не перестал циркулировать своей. Что, кстати, не было описано в медитации драконов.
Просто из-за своей физиологии они не были способны поддерживать сразу оба процесса.
Так что постепенно, сквозь физическое сердце, двигаясь чуть дальше — к солнечному сплетению, энергия порошка подбиралась к Ядру тела энергетического. Резким толчком пробив последний барьер, она начала втягиваться не только в сердце, но и в Ядро.
И, с каждым вздохом Хаджара, оба они становились намного крепче и сильнее.
В реальности от каждого дыхания Хаджара расходились волны силы, которые уже давно погрузились сидящего в позе лотоса человека в овраг, глубиной в несколько метров.
Спустя четыре часа, как порошок в мешочек исчез, а Хаджар сидел в луже собственного пота и крови, он открыл глаза. Те, на мгновение, вспыхнули ярким, синим светом. А энергия, ими исторгнутая, сформировалась в меч, но не черный — а синий.
Видение прожило лишь мгновение, а затем развеялось легкой дымкой.
— Развитая стадия, — прошептал Хаджар.
Он, пробуя свои новые возможности, сжимал и разжимал кулаки.
Хаджар поднялся, выбрался из оврага и посмотрел на восток. Где-то там высились башни Даригона. Форта, в котором его уже заждались.
— Пришло время возвращаться назад.
Глава 627
В таверне “Пьяный Гусь”, стоящей на перекрестке четырех дорог, как всегда, было очень шумно. На первом этаже, в общем зале, сидели десятки, даже сотни посетителей.