Ми Лу была паршивой овцой, и Де Лей был странным, так отчего он решил, что хоть кто-то в их группе был нормален? Черная гигантская многоножка тоже не похожа на доброе создание, пусть сейчас он и ведет себя миролюбиво перед смертью.
— И они использовали земной источник, чтобы запечатать Ми Лу? Вновь безрассудство, — фыркнул Ву Ди.
— Это то, что она сама рассказала. Она сказала, что источник был запечатан, а она стала хранителем печати и заключенной одновременно.
Ву Ди какое-то время молчал, будто пытаясь соотнести слова Шена с реальностью тысячелетней давности, которую он помнил.
— Как же она умерла? — наконец, спросил он.
— Она собирала энергию людских душ в большую лампу. Умерла так же, как они: сгорела в этой же лампе.
Генерал Ву тяжело выдохнул и откинулся назад, упершись затылком в холодный камень саркофага.
— Почему в это так легко поверить? — пробормотал он. — Она совершенно не изменилась за тысячу лет…
Он долго молчал, а затем произнес, не глядя на Шена:
— Я страдал в этой темноте и мне множество раз казалось, что это наказание хуже смерти.
Черная многоножка пробежала у его ноги и шустро заползла в сапог.
Ву Ди усмехнулся и произнес:
— Я просто не понимаю смысла всех тех желаний. Думаю, спустя эту тысячу лет уединения во тьме я действительно мог бы вознестись. Жаль, что тогда мы прибегли к уловке.
Он прикрыл глаза. Шен какое-то время смотрел на него, не зная, стоит ли что-то сказать. Не похоже, чтобы он желал утешения. На самом деле, трудно было понять, о котором времени он больше сожалеет.