После того, как Хаджар изменил свое энергетическое тело, ему предстояло укрепить ни что иное, как собственную душу. Имено для этого и предназначалась унция расплавленного Небесного Металла и пыльца, собранная с трехсотлетнего четырехлистного клевера.
Первый ингредиент, металл, был призван укрепить душу. Как говорилось в свитке –чтобы та могла “выдержать даже самую жуткую из гроз и самое яростное из небесных ненастий”. А пыльца, в свою очередь – “облегчить душу, отяжеленную смертными грехами, до веса кочующей по миру мечты”.
Видимо дракон, создавший эту технику, был знаком с поэтами или сам являлся поклонником лирического ремесла.
Так или иначе, Хаджар приступил к тренировке с унцией расплавленного Небесного Металла.
Согласно методу, описанному в свитке техники, Хаджар некоторое время провел в медитации. Он должен был настроить себя на нужный лад. Привести в порядок каналы и меридианы. Запустить по ним ток энергии в особом, очень сложно порядке.
Только после этого, собирая по крупице капли, прошедшие несколько кругов циркуляции, при помощи воли постепенно формировал из них нужный облик.
Сколько на это ушло времени, сложно сказать. Но, как бы парадоксально при этом не звучало дальнейшее, но именно время в данный момент было самым критичным фактором.
Небесный Металл, в расплавленном состоянии, обладал воистину шокирующими ядовитыми свойствами. Теперь Хаджар прекрасно понимал, почему Дору и остальных так напугало его присутствие у подножия Грэвэн’Дора.
Проведя металл сквозь физическое и энергетическое тела, влив его внутрь души, Хаджар ощутил на себе всю мощь разлагающих свойств этого металла.
В отличии от всех прочих ядов и коррозий, он стремился уничтожить не кровь и плоть. И даже не энергетические структуры, а непосредственно – саму душу.
И именно душа оставалась самой неизученной частью пути развития. Наравне с истинным Именем, она хранила свои тайны от самых мудрых учителей и Наставников великих школ Ласкана и Дарнаса.
Все прекрасно знали о существовании этих двух сущностей, но, не обладая знаниями о них, попросту игнорировали.
Когда-то Хаджару казалось это нормальным, но сейчас он понимал, насколько это глупо звучало – игнорировать наличие души.
Конечно, миллионы смертных именно так и жили, но Хаджар не был смертным. Он даже не был практикующим. Он являлся адептом боевых искусств. Частью мира, находящегося за гранью понимания обычного обывателя.