– Я, может, ошибаюсь, но союзники ведут себя несколько иначе.
– Да что с ним говорить, Гэлхад! – вновь закричал Проксимо. – Кончать надо их обоих!
– Если ты не заметил, Проксимо, то здесь даже дышать тяжело. Но если тебе так не терпится пустить кому-то кровь, можешь, к богам и демонам, начать с себя. Твои истерики уже действуют мне на нервы!
Копейщик, поняв, что вступил на весьма тонкий лед, прошептал нечто, напоминающее собой извинения и замолк.
– Ну так что, простолюдин. Я все еще жду.
Хаджар, к этому времени, как раз преодолел очередной выступавший из пола острый осколок.
Причем с такой же простотой, он мог бы рассечь и артефактную броню вплоть до Небесного Уровня.
И с каждым движением, с каждым метром, которые они преодолевали, проход становился только уже. Хаджар уже сбился со счету, сколько порезов и ран он получил, пока пытался оставить за спиной (вернее – ступнями) очередной отрезок пути.
И это с учетом, что, Хаджар с Эйненом, незаметно для остальных, использовали Зов.
– Ты правильно сказал, Гэлхад – союзники так не поступают. Но с самого начала, что мы с Эйненом появились в вашем отряде, вы вели себя с нами не как с союзниками, а как с пленниками. А естественное желание пленника – сбежать. И лично я не вижу ничего зазорного в том, чтобы попытаться воспользоваться удачно сложившейся ситуацией.
– Значит, пока мы сражались, вы отсиживались? – что неожиданно, шипение принадлежало Тейе.
– Дархан… Дархан… – Аргахад будто пытался что-то вспомнить. – Я где-то уже слышал это имя… Кажется, в форте Даригон, ходили слухи о воине, пришедшем из степей Ласкана. И звали его… Хаджар Дархан.
– Степи Ласкана не самое дружелюбное место, – замыкавший “процессию” Гэлхад, судя по звукам, столкнулся с тем же выступом, что и ползущие перед ним. И, видимо, великану повезло чуть меньше.
– Выход!
Эйнен, как и планировалось, первым вывалился из расщелины. Как только островитянин освободил пространство, то Хаджар мигом зажмурился.
На фоне недавнего мрака, едкий сумрак канализации бил по глазам сильнее полуденного солнца.