Он бы не умерла в этом красивом, бесполезном платье. О нет. Она бы сражалась в доспехах, а её меч был бы залит кровью её врагов.
Хаджар занес руку за спину и выдернул из неё кинжал.
Он поднялся на ноги и повернулся к Неро с Серой.
– А вы вдвоем – лишь жалкое подобие моего брата и его жены. Слова, которые вы говорите, пусты. В них нет тех сражений, что мы пережили бок о бок. И тех рек крови, которые вместе перешагнули. Лишь тени.
Раны на душе Хаджара затягивались так же стремительно, как и совсем недавно появлялись.
– Кто бы ты не был, – процедил Хаджар. – Я уничтожу тебя за то, что ты осквернил этими тенями память моей семьи.
Глава 718
– Эйнен?
– Хаджар?
Друзья хором произнесли имена друг друга. Какое-то время они выглядывались в лицо, стоявшего напротив, а потом, так же хором, спросили:
– Ты настоящий?
А мгновением позже, синхронно выругались:
– Проклятье.
Они стояли в темном помещение, которое чем-то напоминало широкий коридор.
Причем за спиной каждого из них сверкало лезвие кинжала, вделанного в противоположные стены. И именно на них Хаджар с Эйненом давили друг друга.
И, если бы они не смогли разбить оковы чужого колдовства, то каждый из них убил бы друга собственными руками.
– Вечерние Звезды, – островитянин слез с кинжального лезвия. Кровь потекла на холодный пол. – Поганое колдовство!
– И не говори, – Хаджар, только что осознавший, что в его руке не появлялось Черного Клинка, точно так же слез с нагретого его же кровью металла.
Эйнен промолчал. Вместо лишних слов, он достал из пространственного артефакта банку с мазью и несколько широких бинтов."
"Из чего бы ни был сделаны вделанные в камни кинжалы, они не позволяли ранам стянуться и регенерировать. Причем, насколько знал Хаджар, такое было возможно только с учетом использовании техник или энергии.
Хватало уже того, что простой валун оказался пространственным артефактом, в который Высокое Небо знает сколько пространства умещалось.
– Помоги, – попросил Эйнен.
Отказать в особой метафоричности этому “испытанию” было сложно. Раны они нанесли друг другу сами, но и чтобы забинтовать их без помощи товарища было не обойтись.
Эрхард, возможно, был еще тем философом.