А Вадим еще и рыкнул:
– Расселись они тут. Чаи гоняете с каким-то сморчком! А нас на открытии ждут! Тетка уже третий раз звонила!
Иннокентий Павлович, обозванный сморчком, поперхнулся конфеткой и покраснел.
– Кто этот юноша? – проскрипел он, недоброжелательно глядя на вошедших охранников.
– Мой жених, – поспешно заявила Леся.
Иннокентий Павлович покраснел еще больше.
– В таком случае вам следует объяснить вашему жениху, что с пожилыми людьми в таком тоне не разговаривают.
Вадик столь сложного предложения не понял.
– Я – жених! – заорал он. – А ты кто такой?
Иннокентий Павлович побагровел. И поднялся со стула.
– Ну чего?! – набычился Вадик. – Драться хочешь? Давай, я могу!
Иннокентий Павлович сделал в его сторону один шажок. Но неожиданно побледнел и схватился за свое объемистое пузо.
– Сердце! – простонал он, продолжая держаться за желудок. – Какой хам! Мне плохо!
Подруги встревожились. Надо же, до чего впечатлительный им попался старичок! Его еще и не ударил никто, а он уже за сердце, путая его с желудком, хватается. Впрочем, Иннокентию Павловичу было в самом деле нехорошо. Бледность пришла на смену красноте и разлилась по его лицу. А затем вновь сменилась багрянцем. Но он выглядел жутковато.
– Лекарство! Там! В кармане плаща!
В плаще в самом деле оказалась металлическая трубочка.
– Что ты ему дала? – тоже испугалась Леся. – Это упса? Быстрорастворимый аспирин?
– Не похоже!
– Леся, смотри, он дергается!
Конечности Иннокентия Павловича в самом деле начали судорожно подергиваться. И цвет лица у него стал зеленоватый.
– Вызываем «Скорую»!
И Кира схватила телефонную трубку.
Тут был народный целитель, который пытался влить в пострадавшего какой-то сомнительный отвар.