Была медсестра со стажем, которая немедленно диагностировала несколько затянувшийся приступ эпилепсии. Остальные присутствующие были любителями. Но и они тоже имели собственный богатый опыт болячек. И охотно делились им с окружающими.
– Всем очистить помещение! – распорядился молодой врач со «Скорой», едва перешагнув порог. – Где пациент?
Больной лежал на полу. И не шевелился. Уже минут пять, как Иннокентий Павлович совершенно затих. Врач выслушал его пульс и печально покачал головой.
– Он мертв!
– Боже! Но сделайте же что-нибудь! – вырвалось у Леси.
"– Да! Реанимируйте его!
Врач еще ниже наклонился к пострадавшему. А потом кинул по сторонам странный задумчивый взгляд.
– Бесполезно, – произнес он.
– Но у него тур куплен!
– Он никуда не поедет, – покачал головой врач. – И больше того: видите эти синие пятна на коже? А пену возле рта?
Подруги кивнули головами.
– Это не сердечный приступ, – очень серьезно посмотрел на них врач. – Его отравили.
И не успели подруги осознать, чем им лично грозит этот диагноз, как врач строго спросил у них:
– Что он ел или пил перед смертью?
Так как взгляд врача уже остановился на чашках с остывшим чаем на столе, сахарнице и коробке конфет, то отрицать было бы глупо.
– Мы все пили чай с конфетами, – едва слышно пробормотала Леся.
– Чай, значит, – нехорошим голосом повторил врач. – С конфетами? Очень интересно.
Милиция приехала тоже быстро. Подруги не знали, что там им сказал врач по телефону.
Им еще повезло, что следователь им достался симпатичный. Не внешне, нет. Он был лет на десять постарше подруг. В очках. С реденькими светлыми волосиками.
Тем не менее с оправдательным вердиктом по делу подруг он не торопился. Раз за разом заставляя их повторять свою историю. И всякий раз слушал их с неослабевающим вниманием.
– Послушайте, – твердила Кира, – если бы мы собирались его прикончить, то вызвали бы в другое место.