Потому что дядя Митя задал следующий интересный вопрос:
– Но если все тут, то кто же тогда кричал?
– В самом деле?
Все принялись переглядываться, пытаясь вычислить отсутствующего.
– Все домашние тут.
– Минуточку! – внезапно воскликнула Нина. – А Ира где?
Валькирии, которую Виктор Алексеевич также попросил, вернее, приказал остаться у него в доме (утром он собирался еще раз поговорить с девушкой о ее поступке), среди взбудораженных гостей не оказалось. Все поспешили в ее спальню. Но и в спальне девушки не было.
– Очень непонятно. И где же она?
– Надо искать! – твердо произнес Виктор Алексеевич. – Мне это все очень не нравится. Посмотрите – ее верхняя одежда и обувь на месте. Значит, убежать из дома она не могла.
– Конечно, не могла! – твердо заявил один из охранников. – Мимо нас и муха не пролетит. Не то что эта корова.
Это было не вполне вежливо, но зато доходчиво. Валькирия находилась где-то в доме. И всем захотелось ее отыскать.
Гости по очереди осмотрели все общие помещения, вроде холла и столовой, а прислуга рассыпалась по служебным.
Двери в спальню хозяйки распахнулись, и по дому пронесся то ли стон, то ли вздох.
– Ой, божечки! – прошептала простодушная деваха из Белоруссии, выполнявшая функции горничной в доме.
– Эй! – громко заволновалась повариха. – Вы там! Чего смотрите? Хозяина-то! Хозяина держите! Сомлел весь, болезный!
Виктор Алексеевич в самом деле был плох. Он тихо оседал на пол, держась рукой за сердце. А другую протягивая в сторону кровати, на которой обычно спала его молодая и такая прекрасная жена. А сейчас занимала совершенно другая женщина, непонятно как очутившаяся в ее спальне.
– Это же Валькирия! – ахнула Леся прямо в ухо подруге.
Да уж, эту персону назвать прекрасной не рискнул бы никто. Черты лица у лежащей без движения женщины исказились. Так что даже не слишком сведущим в медицине людям было понятно, что никакой врач тут уже не поможет. Кожные покровы приобрели синеватый цвет. И на них выделялись пятна, при виде которых Кира с Лесей дружно вздрогнули.
– Узнаешь? – прошептала Леся.
Кира вместо ответа поднесла к губам бутылку и, булькая, сделала большой глоток.