Кира содрогнулась. Но мужественно продолжала:
– А Борис говорил, что конфеты он взял в доме отца. Значит, тот человек, кто отравил конфетки, мог приготовить и отварчик для Виктора Алексеевича.
Леся подняла глаза.
– Кстати, а кто готовил отвар?
– Обычно этим занимается сама Людмила, или медсестра, или кухарка, которую сиделка научила. Премудрость невелика, просто травы заварить. Что сложного?
– А сегодня вечером? – не унималась Леся. – Его ведь готовила кухарка? Мы слышали, как она в этом призналась. Значит, она и есть убийца?
– Не думаю, она уходила из кухни, и любой мог прийти и подсыпать яд.
– Но все равно надо с ней поговорить.
И подруги посмотрели друг на друга.
– Прямо сейчас!
И, сорвавшись, они выскочили из комнаты. В кухне тот же самый оперативник уже беседовал с горничной. Он так увлекся лицезрением пышного бюста девушки, который, не стесненный ничем, колыхался в такт ее движениям под тонким полотном ночной сорочки, что совершенно не обращал внимания ни на что другое. Осмотрев кухню, подруги поняли, что кухарки тут уже нет.
Она нашлась на той половине дома, где жила прислуга. В своей собственной комнате женщина глотала какие-то таблетки."
"– Давление поднялось, – пояснила она подругам. – Эти оперативники и настоящего ангела до белого каления своими вопросами доведут! А если вы насчет завтрака, то я даже и не знаю, что вам сказать. Кухню-то эти заняли.
И она мимикой повторно выразила свое отношение к господам милицейским. Подруги ее понимали вполне.
– Про сыновей я вам ничего не скажу. Не было их нынче в доме! А вот девки у хозяина – оторви и выбрось. Что одна, что другая. Но старшая просто оторва. Ее хозяин даже из завещания вычеркнуть собирался.
– Из завещания?
Подруги дружно вздрогнули.
– И почему Виктор Алексеевич хотел Нину лишить денег?
– А потому! Мужчина тут замешан.