– Ты хочешь, чтобы я вколола иголку в живого человека?
– Не беспокойся, он все равно ничего не почувствует! – заверила ее подруга.
Но Леся все равно беспокоилась. Так беспокоилась, что у нее руки тряслись, как у запойного алкоголика. Первую ампулу она уронила, вторую раздавила. При третьей попытке ей благополучно удалось набрать содержимое ампулы в шприц, но в самый ответственный момент с него свалилась иголка. Кира отняла у нее шприц, поменяла иголку и торжественно вручила его Лесе. А сама вернулась к своему занятию.
– Что ты делаешь?
– Не отвлекайся. Ты ему уже сделала укол?
– Нет.
– И чего ждешь?
Леся набрала в грудь побольше воздуха. И, зажмурившись, ткнула иголкой в кожу. Вот удивительно! Оказывается, кожа куда более прочный материал, чем ей представлялось раньше. Иголка смешно пружинила, и не думая втыкаться. Поразвлекшись и потыкав мужчину в бедро, в бок, в ногу и в плечо, Леся была вынуждена признать свою полную несостоятельность в качестве медсестры.
– Дай мне!
Кира выхватила у нее шприц. И, недолго думая, всадила его в мужскую попу. Пациент даже не дрогнул.
– Видишь! Он ничего не чувствует. Помоги мне перевернуть его. Надо обработать рану.
Обработка свелась к тому, что девушки засыпали влажную рану тем порошком, который растолкла Кира. Наложили сверху легкую повязку. И оставили раненого одного с холодным компрессом на лбу.
– Ты сделала для него все, что могла, – попыталась утешить приунывшую подругу Кира.
– Мне так стыдно! Я полная бездарь!
– Зато ты умеешь утешать. Вот погоди, завтра он оклемается. И сама удивишься, как сильно он захочет, чтобы кто-нибудь симпатичный побыл ему подругой и немножко родной матерью. Мужчины, когда болеют, они хуже детей, честное слово!
И, выдав эту истину, Кира и сама загрустила.
Допустим, они сделали доброе дело, спасли пленника из рук злодеев. Но похоже, что Бориса у дяди Коли нет и не было. Вряд ли они с сыном такие многостаночники, чтобы разом работать на два фронта.
Глянув на часы, Кира ахнула:
– Уже шесть!
– И что?
– Мы должны вернуться к Виктору Алексеевичу.
– Что ты! Что ты! – испугалась Леся. – Я не могу! Я должна оставаться с раненым.
Кира покосилась на страдальца, забывшегося тяжелым беспокойным сном. Леся была совершенно права.