Устало опустившись на стул, я обвела глазами помещение кафе, в котором суетились официанты, убирающие со столов посуду. Съёмочная бригада уехала только что, родители, пришедшие с детьми на открытие, отправились по домам, Шумов отбыл ещё в середине мероприятия. Остались только подруги, о чём-то переговаривающиеся в дальнем углу кафе, и Орловский с тётей Таней.
А я поняла, что хоть безумно устала, но так чертовски счастлива, как не была счастлива, наверное, никогда в жизни. Все тревоги, что я испытывала перед открытием, сейчас показались каким-то тусклыми и неважными.
Желание прямо сейчас рассказать Андрею о ребёнке охватило меня целиком. Если уж и делать самый счастливый день жизни ещё счастливее, то решаться на это стоит, не раздумывая. Но не успела я подняться из-за столика и подойти к Орловскому, как он отошёл от матери и направился ко мне.
Странное предчувствие заставило моё сердце испуганно забиться где-то в висках.
Орловский опустился передо мной на одно колено и протянул мне коробочку с кольцом. Я видела, как шевелятся его губы, как в тёмных глазах разливается та тревога, которую я знала до чёрточки, но ничего не могла толком понять.
- … потому что я очень тебя люблю. Люблю давно, с самого первого взгляда, с самого первого выплеснутого тобой на меня компота. - Он сделал паузу и судорожно сглотнул. Я видела, как он волнуется, но и у самой сердце стучало как бешеное. - Я знаю, что я засранец, каких поискать. Но рядом с тобой мне хочется быть лучшим. Для тебя и для себя самого. И главным всегда, что бы ни было дальше, для меня будет твоё счастье.
Снова взяв паузу, он откашлялся, и тихо, едва слышно, спросил:
- Ты станешь моей женой?
И снова всё заволокло той тишиной, от которой зазвенело в голове. Наверное, это от счастья, наверное, так бывает.
- Только не говори мне, что девчонки меня спалили.
- Что?
Явно не этого ожидал услышать Андрей, что заставило меня нервно хихикнуть. Нет, надо будет точно соглашаться на предложение тёти Тани поехать куда-нибудь отдохнуть.