Такая всеобъемлющая, что она должна затмевать собой всё. И если мы не вылетим с Орловским после первого же раунда, я больше никогда не буду так делать.
С десертом всё выходит роскошно. Хочется обнять Андрея, расцеловать его в обе щеки, но я придерживаю свой пыл до момента, когда нас будут оценивать ведущие. И они в восторге. Интерпретация «Чёрного леса», ставшего мороженым, свежая вишня, нежнейший бисквит. Я уже завидую им, когда они едят десерт Орловского, потому что мне на пробу не осталось даже кусочка.
Вдохновлённые, мы возвращаемся в кухню, где меня накрывает каким-то нереальным ощущением. Всё закончено - осталось лишь дождаться оценок ведущих, услышать, какие баллы выставили нам соперники и мы можем выдохнуть с облегчением.
- Знаешь, всё же это было классно, - признаётся Андрей, протягивая мне бокал вина. Опирается бедром на заваленный грязной посудой стол, отпивает глоток из своего бокала. - Давай за нас, - предлагает он тост, останавливаясь взглядом на моих губах.
- Мне тоже очень понравилось, - соглашаюсь я, поднимая свой бокал в молчаливом тосте. Выпиваю сразу залпом, чтобы притупить сонм самых противоречивых ощущений. Но сделать это не удаётся, хотя я и чувствую небольшое опьянение.
- Как думаешь, сможем заработать больше, чем первая команда? - спрашиваю у Орловского, чтобы перевести мысли в русло, отличное от того, где Андрей меня целует.
- Надеюсь, что да. И твой лосось был хорошим.
- Не напоминай. Ты же знаешь мой уровень.
- Знаю, но и убиваться из-за отсутствия корочки не стоит.
- Ага, только из-за овощей.
- А вот из-за них стоит.
- Если нас вытянет твой десерт, я буду вечной твоей должницей.
- Что значит если? Он и вытянет.
На губах Орловского появляется широкая улыбка. Он снова возвращается к тому привычному мне способу общения, который был у нас на протяжении двадцати с лишним лет.
Когда идём слушать окончательный вердикт ведущих, тоже держимся за руки. Я черпаю уверенность в пожатии крепких сильных пальцев, и изо всех сил стараюсь поделиться ею в обратном направлении. Перед экспертами стоим по стойке смирно, но уже с первых слов ясно - наш ужин им скорее понравился, чем они считают его провальным. Это дарит ощущение такого облегчения, что хочется расцеловать весь мир.