— О чем ты, Петр, с вами у меня пропало чувство одиночество, да и тезка мой уже стал привычен, особенно когда он возмущается. — тепло улыбнулся граф. — Ну, такова жизнь.
Близость дома к Аничкову дворцу была неслучайной.
— Разделяю вашу мысль, Дмитрий Борисович, — кивнул я.
— Ты вернулся без шашки, Пётр? — подметил проницательный граф.
— Отдал ювелиру. Решил поменять на Георгиевский знак.
— Ого! Поздравляю, господин полковник! Такой повод требует достойного возлияния. В кабинете? — предложил граф, собираясь встать из-за стола.
— Полковник, можно мне обратиться? — тихо, с заметным смущением попросил ужинавший с нами Мурат. Мелис и Катя усердно посвящали его во все тонкости светского обхождения.
— Говори, Мурат.
— Я хотел бы… сходить в гости к княгине Оболенской.
Катя удивленно взглянула сначала на Мурата, потом на меня.
— Ну-у… это, конечно, возможно, — растерянно ответил я, застигнутый врасплох такой просьбой. — Но надобно прежде узнать, соизволит ли княгиня принять тебя.
Сама мысль о визите к княгине сжала сердце неприятным комом.
— Петя! — услышал я голос Кати, словно сквозь толщу воды.
— Прости, Катенька, задумался, — опомнился я. — Дела вспомнил.
— Что-то случилось? — настороженно спросил граф, уловив перемену в моем тоне.
— Да, Дмитрий Борисович. Государь вновь удостоил меня поручением, и весьма серьезным. Придется задержаться в Петербурге до середины лета. Андрею надлежит без промедления отбыть и принять временное командование батальоном.
— Князь, полагаю, справится.
— Без сомнения, Дмитрий Борисович, — твердо ответил я, чувствуя тяжесть нового груза на плечах. — Без сомнения.
Уже в кабинете, я подробно изложил графу прошедшие события и свои опасения.
— Пётр, твоё стремление вернуться на Кавказ мне понятно, — начал он. — Вынужден согласиться с тобой: активность Порты нарастает день ото дня. Англия и Франция усердно подталкивают султана к открытому конфликту с нами.