— Разве долговая расписка может являться банковским подтверждением?
— Вполне, Генри, в определённых ситуациях, которые сложились у Арчи. Он же прибыл без гроша в кармане и без документов.
Глядя в глаза Генри, Эндрю понял, он уже в деле.
— Но при условии, что мы вернём тысячу фунтов в кассу посольства.
— Согласен, Генри! — усмехнулся Эндрю.
* * *Кабинет генерала Бенкендорфа.
— Ну, Леонтий Васильевич, как все прошло? — спросил Александр Христофорович, отложив перо. — Столица гудит, как улей. Невероятных слухов — хоть отбавляй.
— Прошло… терпимо, Александр Христофорович, — ответил Леонтий Васильевич, устроившись поудобнее в кресле напротив. — Западные газетчики отработали исправно. Описали происшествие с леденящей душу правдивостью. Особо подчеркнули, что Его Императорское Величество всеми силами противился дуэли, но был вынужден уступить настойчивости англичан. Граф Васильев сыграл свою роль безупречно: после их отказа изобразил искреннее сожаление так натурально, что тронул бы и камень. И все это — на глазах у полусотни дипломатических миссий.
— А сам полковник? Говорят, ранен? — поинтересовался Бенкендорф, пристально глядя на собеседника.
— Пустяк, Александр Христофорович. Царапина на левом бедре, не более. После представления он отбыл со своими людьми к князю Андрею. Там, слышал, до глубокой ночи праздновали победу.
— Без излишеств? — в голосе генерала прозвучала привычная настороженность.
— Вполне благочинно. Сам граф, говорят, отличился на кухне — приготовил плов и еще какое-то мясное блюдо. В остальном — чинно, благородно. Разве что песни были… хоровые. — Леонтий Васильевич сделал паузу, давая понять, что пели, видимо, не совсем салонные романсы.
— Леонтий Васильевич, — удивился Бенкендорф, — вы что, присутствовали на сём торжестве?
— Увы, не удостоился чести, — отозвался тот с легкой иронией.
— Это действительно было? — удивился Бенкендорф."
"— Да, Александр Христофорович, сам великий князь рассказал об этом.